Афера
Шрифт:
У ручья остановился, обмыл потное и грязное лицо — и опять вперед. На развилке повторил уже заученную фразу: «Первый поворот — направо, потом — прямо, третий — направо… Значит, сейчас надо налево».
Узкая дорога разрезает сухую из-за прошедшего когда-то здесь пожара часть леса. Остановился, прислушался… Тишина. Метров триста до поворота дороги, их нужно преодолеть быстро. Еще один рывок.
Дорога спускается в низину. Место заболоченное, покрытое небольшими чахлыми, скрюченными деревьями с бляшками серебряного с серыми оттенками мха. Чуть дальше, на возвышенности, стоят деревья побольше, а тут и сосновый бор.
Остановился,
Хотел было бежать дальше, но что-то удержало его. Что? О-па! Ка-ра-бин! Вот он, самый что ни на есть настоящий, уперт в дерево. Ждет его. Вот это подарочек! Вокруг — никого. Поднял найденное оружие, разомкнул магазин — с патронами. «Вепрь-223», мелкашка, мечта любого охотника. Рассмотрел патрон: пуля со смещенным центром, такая и медведя завалит. А прицел с увеличением на девять. Круто!
Что делать, что делать? Валентин присел у этого же дерева, обхватил ладонями виски: что делать? Вернуться назад и перестрелять их всех, как в тире? Легко сказать, а вот сделать? Хм, это все же не война…
Кто же оставил здесь карабин?
Там, на дороге, есть свежие следы от автомобиля, скорее всего от «Нивы»: узкая по рисунку «снежинка». А где же тогда след от джипа? Его нет, значит, он прошел по другой дороге. Ладно, хватит об этом. Так, куда же идти?
Огляделся еще раз по сторонам. Неподалеку от кедра — вот это да: два «бычка» от сигареты. Как только он их заметил, фильтры коричневые, рядом с корой их и не разглядишь, да и сигареты женские — тонкие. Впрочем, следов от помады на них нет.
Поднялся, еще раз осмотрелся по сторонам: ничего и никого.
«…Первый — направо, потом — прямо, третий — направо…» — заученная фраза заполняет сознание. Быстрее-быстрее, он уже бежит.
Остановился у следующего лесного поворота. Осмотрелся. Теперь нужно бежать налево. Это минут тридцать. Но лучше идти по ельнику, это безопаснее.
На стоянке — две белые «нивы». Одна — его, Валентина. Вторая… Вторая — Серого с Сиплым, вон они стоят у темно-зеленого УАЗа-«буханки» — «скорой помощи», что ли? Точно. А вот и женщина вышла из салона, в белом халате. Кто она — доктор? Кутается в красный пуховик. Прикуривает.
«Стоп, а при чем здесь „скорая помощь“? — Нервно размышляя, придавил на шее какую-то щекочущую кожу букашку. — Наверное, вызваны сюда для оказания кому-то помощи. Блин, еще и смеются».
Значит, «скорую помощь» вызвали из-за убийства Косого. Тогда понятно: ждут милицию и так далее.
Стоп, кажется, Валентин, у тебя крыша поехала. Что они — дураки, себя подставлять?
Так, что же делать? Зачем здесь «скорая помощь»? Вот, блин, узелочек.
Через несколько минут к уазику подъехал светлый джип. Чья машина? Вроде «Тойота Лэнд Крузер», как у Косого. Вот тебе и на, вылез из машины… кто это? сам Косой? и вроде… вместе с Земой… А ты думал, Валечка, Косого хлопнули. Значит, тебя водят за нос. Но, опять же… Что-то не может все встать на свои места. Косой был там, у «Мицубиси», а здесь — на «Лэнд Крузере» …
Погоди,
Валентин нажал на предохранитель. Удивительно, он сработал, даже не щелкнув, значит, хорошо смазан.
Зачем же здесь «скорая помощь», прокуратура?
Зема смотрит на часы, о чем-то говорит мужику в синем костюме. Водитель «уазика» выходит из машины и вытаскивает за собою пластмассовую флягу, ставит ее на землю. На нее кладет перчатки, вроде бы резиновые. Точно, они. Что же написано на фляге? Блин, непонятно, мешает ветка… Стоп, это какой-то химикат.
— Клюнул все-таки, — чей-то громкий голос раздался за спиною Валентина. Да так неожиданно, что тот успел только вздрогнуть от испуга, и в то же мгновение что-то мощное внутри сдавило его грудь, голову, сковало дыхание, все тело…
Глава 2. «ДИЧЬ» ВЫХОДИТ НА ТРОПУ ВОЙНЫ
Что-то тяжелое, холодное бьет в одну точку по виску. Валентин открывает глаза. Здоровенный мужик в черном балахоне, кузнец, что ли, поднимает молот и со всей своей мощью обрушивает его на голову: БАМ-М, БАМ-М, БАМ-М…
Валентин находит силы и закрывает рукою голову, но молот продолжает опускаться и сквозь ладони, кожу и череп обрушивается своей огромной силищей на мозг, а от него, словно молниями, болевые шоковые волны распространяются в лоб, затылок, под лопатки…
Валентин пытается оттолкнуть кузнеца. И опять покой…
Он видит, как его темная кровоточащая голова лежит на огромном поле, к ней подходит заново тот же черный кузнец, поднимает свой молот и снова обрушивает его на голову — раз, другой, третий… Но боль уже не та, она как эхо, хотя все еще задевает своими волнами затылок, лоб. Значит, это уже не моя голова, а ее двойник… Ой, или нет… И опять покой…
Где-то вдали появляется женщина в голубом халате и несет на плече кувшин. Движется плавно, медленно, размахивая левой рукою, проводя ладонью по растущим вокруг, серебрящимся в лучах солнца пшеничным колоскам. Вот она подходит к Валентиновой голове и из своего кувшина поливает голову, смывая с нее грязь, кровь. Боль куда-то уходит, успокаивается. Начинают волнами приходить силы, вливаются в кисти рук, в стопы ног, в грудь, в веки и, главное, в сознание… Глаза открываются, туман рассеивается, воздух становится прозрачным. Тело охватывает озноб. Холодно. Очень холодно. Валентин хочет поджать к животу колени, но они не слушаются, не повинуются ему, в груди появляется тяжесть, а с ней приходит покой, покой, покой. Веки тяжелеют…
…Вот над ним остановился на темном коне всадник в темном балахоне. Его лица не видно, выделяется темная борода с проседью:
— Мертв. Засыпьте его ветками, пусть здесь гниет… Хорошая пожива медведю.
— Лучше я его в болото сброшу, — кто-то хриплым голосом предлагает всаднику, — вот только жажду маленько утолю.
— Жажду… знаю я твою жажду. Если узнаю, что ты по-прежнему наркотиками балуешься, язык обрежу…
— Да все нормально, ты же меня знаешь, как сказал, так и сделаю.