Чтение онлайн

Во времена вьетнамской войны людей пытали страшнейшими способами: их лишали сна, приковывая к стулу, им запрещали менять позу, включали громкую музыку, чтобы бедолага не смог сомкнуть глаз. К слову, депривация сна очень быстро сводит с ума. Сначала человека атакуют приступы агрессии, затем депрессивные расстройства и головная боль, а вскоре приходят галлюцинации, забирая несчастного в сладостный мир безумия.

Я знаю об этом, потому что Сэм учится на историческом факультете. А он прекрасно знает, что после бессонной ночи меня

лучше не будить. Но все равно, как вьетнамский летчик, Сэм залетает ко мне в квартиру, громко стуча ногами по полу.

– Напомни мне забрать у тебя вторую связку ключей, – ворчу я в подушку.

– Ты все равно хранишь ключи под ковриком.

Друг садится на край моей кровати.

– Лавандовый раф, твой любимый… – жизнерадостный голос Сэма вызывает во мне приступ утренней тошноты. – Пей уже и собирайся.

Моей задницы касается горячее донышко стаканчика. Секунда, две, три. Я хватаю горячий стакан и потираю обожженную ягодицу.

– Что б тебя!

От резкого движения содержимое стаканчика чуть не выливается на футболку. Мне удается вовремя удержать баланс и замереть, не расплескав кофе. Сэм же как ни в чем не бывало вручает мне коробку капкейков и уходит в ванную комнату.

– Не вздумай трогать мой тоник, Сэм!

– Больно нужно! Кстати, ты слышала, что к нам переводят новенького? Судя по фоткам в сети, он в активном поиске.

Пока парень говорит, я успеваю выпить половину содержимого стаканчика, накинуть халат и подкрасться в ванную с коробкой капкейков.

Сэм стоит возле зеркала, пристально разглядывая свое лицо. Он безрезультатно пытается уложить угольно-черные волосы, которые непослушной волной касаются плеч. В конце концов, сняв резинку с запястья, он завязывает волосы в небрежный пучок. Его грациозные кошачьи движения вызывают во мне приступы умиления. Вечно он смотрит на себя с нескрываемой претензией и пытается справиться с хаосом на голове.

– Оставь в покое свои волосы. – Я отодвигаю парня в сторону от умывальника и включаю воду. – Ты и так прекрасен.

Темно-карие, черные, как два уголька, глаза сверкают недовольством. Он медленно проводит пальцами по легкой щетине. Его яркая внешность не может не привлекать. Сэм часто ловит восхищенные взгляды как женщин, так и мужчин. Впрочем, несмотря на свою манерность и неожиданные вспышки экстравагантности, выглядит он все равно мужественно и сексуально. Сэму всегда удавалось соблюсти золотую середину между пошлостью и стилем. На первом курсе он пришел на вечеринку в строгом белоснежном смокинге с черной бабочкой. Однако отнюдь не бабочка сразила студентов, а туфли на высоких шпильках, в которых он продефилировал на глазах у всей толпы. Свой образ он дополнил ободком с черными кроличьими ушками. Так что и по сей день Сэм носит прозвище Белый Кролик, чем безмерно гордится.

Даже когда он красил губы помадой и пользовался тенями, надевал цветастые шубы с лосинами или мешал элементы мужского гардероба с женским, никто ни одного плохого словечка не кидал в его сторону. Сэм всегда являлся душой компаний и в любую тусовку вливался за считаные минуты. Одного вечера в белом костюме на шпильках ему хватило, чтобы влюбить в себя женскую половину университета, а также заинтриговать мужскую.

Более того, мой друг не идентифицирует себя ни под одной гендерной идентичностью. Он – квир и называет это философией и состоянием души.

– Ты должна увидеть этого красавчика. – Сэм достает свой смартфон. – Наконец что-то новенькое в нашем захолустье.

Я выдавливаю на щетку зубную пасту и начинаю тщательно чистить зубы. Времени до выхода у нас остается немного. Как бы я ни хотела остаться дома, бессовестно проспав лекции, Сэм этого не допустит. Он слишком любит чертову жизнь и считает своим долгом влюбить в нее и меня.

Вот только уже третий год подряд у него это не получается.

На той судьбоносной вечеринке Белый Кролик подошел именно ко мне, скучающей за баром пессимистке. Он воскликнул: «Что здесь за воду льют? Сделай мне нормальный виски!», а затем перевалился через стойку и чмокнул меня в щечку. Его поступок ужасно смутил меня, и я послала его куда подальше, в ответ на что получила средний палец.

С того вечера он только и делает, что вторгается в мое личное пространство.

Прекрасно понимая, что я ненавижу, когда кто-то хозяйничают в моем доме, будит меня по утрам или высказывается по поводу моего внешнего вида, Сэм намеренно делает все вышеперечисленное, борясь, как он выражается, с моей депрессией.

– Вот посмотри. – Он показывает мне экран телефона, но я упрямо отворачиваюсь, не собираясь разводить дискуссию по поводу внешности новичка.

У нас все равно абсолютно разные вкусы.

– Поверь, этот точно тебе понравится. Он, похоже, спортсмен.

Я выплевываю пасту и, прополоскав рот, выхожу из ванны, игнорируя надоедливого друга. Сэм наконец закрывает тему новичка и, ответив на звонок, принимается обсуждать с кем-то прошедший футбольный матч. Во время разговора он скептически осматривает мою одежду и жестом показывает на синяки у меня под глазами.

Отлично.

Прохожусь консилером под глазами и, зашлифовав остатки следов бессонной ночи, выхожу из дома, дожидаясь, пока Сэм тоже соизволит выйти.

Три года назад я пообещал себе, что больше не вернусь в Америку. Буду колесить по Европе и Азии, испробую все деликатесы мира, пройдусь по популярным проспектам, бульварам и набережным. Побываю на ярмарках и маскарадах, увижу салюты и парады. Найду себе новых друзей, с которыми буду отмечать Хеллоуин и встречать Рождество. Я создам новую жизнь, полную путешествий и открытий, и в ней не останется места для меланхолии по прошлому.

Я прожил так три года. От города к городу, от страны к стране, от континента к континенту. У меня случались и радостные, и тяжелые дни. В каких-то странах я пировал в пятизвездочных отелях, а в каких-то подрабатывал грузчиком и пел в переходах. Я вкусил и богатую, и бедную жизнь, прочувствовал на себе менталитеты разных стран. Был чужим и своим, был инопланетянином и дикарем. Я познал весь контраст этого мира.

В одиночку. Вопреки всему, что скрывалось в прошлом.

«В Америке тебе станет лучше!»