Чтение онлайн

Сначала я просмотрел «Уолл-стрит джорнэл» — там наверняка не встретишь душераздирающей статьи о смерти очередного бродяги. Потом взял «Вашингтон пост». Под рубрикой «Город» стояла небольшая статья о Лонти Бертон и ее детях, рядом фотография залитой слезами бабушки. Пробежав глазами заметку, я отложил газету. Мне было известно намного больше, чем репортеру, кроме того, я принял твердое решение ни на что не отвлекаться.

Под газетами лежала стандартного размера папка из плотного коричневого картона, таких у нас в фирме расходуется не менее тысячи в день. Но на этой не

было никаких пометок. Странно. Кто положил ее на стол, на самую середину?

Неторопливо открыв папку, я обнаружил полосу из «Вашингтон пост», ту, что я прочитал десяток раз и показал Клер, и ксерокопию документа, раскопанного кем-то в компьютерном файле «Дрейк энд Суини». Вверху документа значилось:

ВЫСЕЛЕНИЕ — КОРПОРАЦИЯ «РИВЕР ОУКС/ТАГ».

Слева шла колонка из семнадцати цифр. Под номером 4 значился Девон Харди. А напротив 15-го я увидел: «Лонти Бертон и трое (четверо?) детей».

Поднявшись из-за стола, я медленно подошел к двери, запер ее на замок. В кабинете воцарилась тишина. Я стоял спиной к стене и смотрел на ксерокопию. Подлинность информации не вызывала у меня сомнений. Да и кому взбредет в голову заниматься такого рода подделкой? Я вернулся к столу, взял копию. На обратной стороне анонимный отправитель оставил еле заметную карандашную надпись: «Выселение было юридически и морально неоправданным».

Аккуратные печатные буквы. Графологическая экспертиза, вздумай я к ней прибегнуть, не сможет определить писавшего по почерку. Взгляд с трудом различал паутинки соединительных линий: грифель почти не касался бумаги.

Следующий час я провел по-прежнему взаперти, то стоя у окна и наблюдая за восходом солнца, то сидя за столом и неподвижно глядя в одну точку. Фирма между тем просыпалась, из холла доносился оживленный голос Полли. Я щелкнул замком, распахнул дверь и в обычной манере поприветствовал секретаршу.

Утренние часы были, как всегда, расписаны по минутам: встречи, совещания. Меня ждали разговор с Рудольфом и беседы с клиентами. Прошли они на удивление гладко. Рудольф светился от счастья, что удалось вернуть в строй свою надежду и опору.

Тем, кто заговаривал со мной о заложниках, я старался не грубить. С присущей мне выдержкой оставался внешне самим собой, и в итоге у окружающих отпали все сомнения относительно моей способности беззаветно служить любимому делу. Ближе к середине дня позвонил отец, что было весьма необычно. Не помню, когда в последний раз он решился потревожить меня своим звонком прямо в офисе.

Мемфисе, оказывается, идут дожди, и отец, сидя дома, скучает, а от скуки у него с матерью начинаются приступы беспокойства. Я сказал, что Клер чувствует себя нормально, но, дабы подстраховаться, сообщил о болезни Джеймса, с которым родители познакомились на нашей свадьбе. Умело наигранная тревога в моем голосе пришлась отцу по вкусу.

Он был чрезвычайно доволен, что застал сына в офисе. Я на месте, зарабатываю хорошие деньги, а в ближайшем будущем стану зарабатывать гораздо больше. Попросив меня держать его с матерью в курсе событий, отец положил трубку.

Не прошло и получаса, как раздался новый телефонный звонок, на сей

раз от Уорнера, брата, бывшего на шесть лет старше меня и успевшего заделаться компаньоном столь же крупной фирмы в Атланте, как и наша в Вашингтоне. Из-за разницы в возрасте мы не были с ним особенно близки, но общение доставляло нам удовольствие. В течение трех лет своего бракоразводного процесса Уорнер еженедельно посвящал меня в личные проблемы и тайны.

Поскольку рабочее время он ценил едва ли не дороже, чем я, наш разговор был весьма лаконичным.

— Говорил с отцом, — поведал брат. — Он мне все рассказал.

— Не сомневаюсь.

— Я понимаю твои чувства. Мы все через это прошли.

Работаешь, не жалея сил, получаешь неплохие деньги, помогаешь обездоленным. Вдруг что-то происходит, начинаешь вспоминать годы учебы, особенно первый курс, когда был полон прекрасных идей и горел желанием спасти человечество. Помнишь?

— Помню. Давно это было.

— М-да. Мне пришло на память одно социологическое исследование, я тогда только-только поступил в колледж.

Половина моих сокурсников написала в опросных листах, что стремится отдать жизнь защите интересов неимущих, а по окончании колледжа оказалось, что все как один пошли Делать деньги. Как это произошло? Не знаю.

— Учеба на юриста делает человека жадным.

— Наверное. У нас есть программа, согласно которой сотрудник фирмы может взять нечто вроде академического отпуска на год, чтобы заняться той самой защитой интересов беднейших слоев общества. Через двенадцать месяцев ты как ни в чем не бывало возвращаешься в строй. А в твоей конторе что-нибудь подобное существует?

Старина Уорнер. Стоит мне только обзавестись проблемой, как у него готово решение, чистенькое и красивое. Год — и я рождаюсь заново. Перебесился — и снова в гарантированно светлое будущее.

— Я слышал, то один, то другой уходит на пару лет в соседнюю сферу и потом возвращается. Но только компаньон — не рядовой сотрудник.

— Однако у тебя особые обстоятельства. Одна психологическая травма чего стоит! Еще чуть-чуть, и тебя убили бы лишь за то, что ты работаешь в этой фирме. Попробую поговорить с друзьями, нажать на кое-кого из ваших, а тебе советую потребовать у них передышки. Возьми год, а потом плюхнешься назад в кресло.

— Может, это и сработает, — согласился я, рассчитывая утихомирить брата. Он всегда считал себя генератором идей, личностью, легко заводился и постоянно ввязывался в споры, особенно с родственниками. — Прости, мне пора.

Он торопился. Мы пообещали друг другу все обсудить позже и дали отбой.

Обедал я с Рудольфом и одним из наших клиентов в роскошном ресторане. Это был так называемый деловой обед, означавший не только воздержание от алкоголя, но и возможность включить потраченное на него время в дневную подбивку. У Рудольфа ставка составляла четыреста долларов в час, моя была скромнее: триста. Следовательно, два часа, пошедшие на утоление голода и беседу, обошлись клиенту в тысячу четыреста баксов. Ресторан перешлет в фирму счет за еду, а наши бухгалтеры возложат на плечи клиента и эти расходы.