Чтение онлайн

— Ты только об этом и можешь думать? Мы оказались в историческом месте, в одной из знаменитых «Больших вилл» в Адирондакских горах, а ты вспоминаешь о каком-то Рокфеллере, который занимался в этой комнате сексом.

— Неправда! Я как раз собирался сказать о тяге к пасторальной жизни, возникшей у богачей в начале прошлого века, которая привела к возведению этих домов в деревенском стиле — простых убежищ, где можно укрыться от сложностей городской жизни, от всего этого шума, загрязненного воздуха и улиц, кишащих народом.

— Это интересно.

—

И еще: Рокфеллеры все были сексопаты. Вспомни беднягу Нелсона Рокфеллера! Есть еще устрицы а-ля Рокфеллер. Устрицы! Афродизиак! Понимаешь? Так что, вспоминая Уильяма Эвери…

— Джон, ты уклоняешься от темы.

— Точно.

И мы стали слушать Этту Джеймс, глядя на пламя и потягивая вино. Жар от камина навевал сонливость, и я зевнул.

Кейт встала, подошла к постели, сняла покрывало и подушку и разложила их перед камином.

Потом переоделась в нечто более удобное, то есть полностью разделась, а я наблюдал, как она это делает, освещенная пламенем камина. Совершенно голая, она улеглась на покрывало и посмотрела на меня.

Думаю, это был сигнал присоединиться, так что я встал, медленно разделся — это заняло секунд пять, — и мы разлеглись на покрывале в объятиях друг друга.

Потом она опрокинула меня на спину и взобралась сверху.

День у нас выдался грустный и гнусный, а завтрашний, если наступит, будет немногим лучше. Но пока что нам было хорошо.

Звонок раздался точно в шесть утра, заставив меня гадать, о чем я думал, когда просил так рано нас разбудить. В голове кидались камнями маленькие шотландцы.

Кейт перекатилась на другой бок, что-то пробормотала и зарылась головой под подушку.

Я нашел в темноте ванную и принял душ, оказавшийся сущим подарком на миллион долларов — или по крайней мере на двенадцать сотен.

Пошел обратно в комнату, оделся и оставил спящую красавицу досыпать.

Мы провели практически бессонную ночь после крайне утомительного дня. И, заснув, впервые за долгое время, я увидел сон, будто стою под горящими башнями, из окон которых выпрыгивают люди. И еще мне приснилось, что мы с Харри идем на похороны.

Я открыл внутреннюю дверь нашего номера и обнаружил, что она выходит в коридор, ведущий к большому холлу.

Оба круглых стола в холле уже накрыли к завтраку, а в каминах горел огонь. Если бы я не был копом, то, думаю, не возражал бы стать Рокфеллером.

Дверь на кухню была распахнута, и до меня доносились голоса работающих там людей, занятых приготовлением завтрака.

Мне даже почудился голос с французским акцентом:

— Пог'осенок

в тесте? — За чем последовал взрыв смеха. Впрочем, может, только почудилось.

На столике сбоку стояли кофейник и булочки. Я налил себе чашку черного кофе, прошел сквозь стеклянные двери на террасу и глубоко вдохнул горный воздух.

Было еще темно, но чистое небо обещало еще один прекрасный денек в этом райском местечке.

В правоохранительных органах существует поверье, подкрепленное опытом и статистикой, что первые сорок восемь часов расследования уголовного дела самые решающие. А вот разведка и контртеррористические операции идут гораздо медленнее. На то есть основательные причины, но мой инстинкт и опыт копа подсказывали: практически все, что удастся разузнать и выяснить, свалится на тебя в первые два дня. Ну может, в три.

То, что ты сумеешь сделать за это время и с этой информацией, и составит разницу между успешно раскрытым делом и запутанным клубком гребаных, вечно сующих нос не в свое дело боссов, безмозглых прокуроров, запасшихся кучей адвокатов подозреваемых и полоумных, ко всему придирающихся судей. Если дать всем этим уродам такую возможность, они всех затрахают и устроят жуткую неразбериху.

Пока я думал свои вдохновляющие на подвиги думы, на террасу с чашкой кофе в руке вышла Кейт. На ней был банный халат и шлепанцы из гардероба отеля. Она зевнула и улыбнулась:

— Доброе утро.

— Доброе утро, миссис Рокфеллер. — Женат ты или нет, но утренний протокол, особенно apres sex, требует поцелуя, комплиментов и воспоминаний о вчерашних занятиях любовью, которые звучали бы романтично, но не грубо, подробно и точно, но не по-свински.

Мне удалось справиться с этой задачей, и мы встали у балюстрады террасы, рука об руку, попивая кофе и любуясь соснами и осенними листьями.

Солнце уже вставало, туман поднимался вверх по склону холма к Верхнему саранакскому озеру. Стояла тишина, пахло влажной землей и дымом от горящих дров. Можно было понять, почему Харри так здесь понравилось, и я даже представил себе, как он просыпается утром в субботу в своем внедорожнике и видит примерно то же, что и мы сейчас, перед тем как отправиться в клуб «Кастер-Хилл».

— Может, когда мы тут все закончим, возьмем отпуск на недельку и снимем домик на берегу озера? Разве плохо?

Я подумал, что, если это дело кончится плохо, нам не придется брать отпуск на недельку — у нас тогда будет куча свободного времени.

— Сделаем это в память о Харри.

— Да, это будет просто отлично.

Кейт озябла, так что мы вернулись в большой холл. На кушетке возле камина уже сидела еще одна парочка. Мы снова налили себе кофе и уселись напротив них. Я использовал все языковые возможности собственного тела, чтобы продемонстрировать полное нежелание вступать в беседу. Парень — бородатый, средних лет джентльмен — подавал мне такие же сигналы. Но его жена — или подружка — улыбнулась и сообщила: