Адекватность
Шрифт:
— Спокойнее, — заторопился командор Триона, боясь, что незваные гости начнут стрелять. — Хочу вас огорчить, господа. Ваш командор, Гадгродт, пал смертью храбрых. Ваш заказчик, Бергштайн, торопится следом за ним. Так что нет больше вашего заказа. А я, напротив, могу вам новый заказ оформить. Мне нужно…
Глухо захлопавшие выстрелы прервали его речь. Зауэрвальд забился в своем кресле, раскидывая вокруг содержимое тарелок и заливаясь своей кровью. Гурянин стрелял в упор и разрядил в человека половину обоймы своего восемнадцатизарядного «Глока». Тьяйерец только испуганно
— Твоего имени нет в контракте, — оскалился он в довольной улыбке.
Потом приблизился к лежащему на полу командору Триона и, накинув ему на голову тканевую салфетку, чтобы не обрызгаться, сделал контрольный выстрел.
— Человек, звучит гордо… — проворчал стрелок, отходя от стола, — но выглядит отвратительно. Он был командором Триона, но не понимал, что долг по контракту в нашем деле не имеет ни срока давности, ни форс-мажорных причин невыполнения. Исполни свой долг — и будешь знать, чего ты стоишь.
Завывая многотысячесильными двигателями, угловатые танки расползались от мест высадки. Они занимали свои позиции для обеспечения круговой обороны. А на освободившееся место высаживались все новые подразделения мобильной пехоты и бронетехника. В ложбине между двумя высотками вставала в боевые позиции группа установок залпового огня «Штурм-700». Расчет из координаторов-наводчиков занял высотку, на которой совсем недавно вела свой последний бой группа Дидро. Реззер сидел на верхушке громадного валуна, обхватив руками одно колено. Он, скорее всего, вообще сейчас ни о чем не думал. Просто сидел, тупо уставившись в никуда, совершенно опустошенный всем, что происходило вокруг него за последние долгие, тяжелые и страшные дни.
— Реззер, это вы? — раздался совсем рядом густой, чуть хрипловатый голос.
Дан не вздрогнул, а лишь повернулся и глянул на бесшумно подошедшего разумянина. Это был крепкий гурянин, с обветренным лицом и прямым честным взглядом…
— Я, — безразлично ответил он тусклым голосом.
— Вы отлично справились, Реззер, — похвалил гурянин, и Дан рассмотрел, что тот носит нашивки лейтенанта на рукаве полевой формы. — Вы ведь гражданский?
— Это заметно? — вопросом на вопрос ответил Реззер.
— Да, — совершенно серьезно ответил гурянин. — Солдат отличается по многим признакам. Но внешность у вас вполне соответствует армейской. Вы, верно, много занимались спортом. А ведь спорт в организации и физической подготовке разумянина сродни армии. Вы спортсмен?
— Я всю свою жизнь занимался спортом, — нехотя ответил Реззер, не видя никакого смысла в этой беседе. — Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы заметить это.
— Поверьте, даже в моем подразделении хватает разумян, которые не уступают вам в своем физическом развитии, — усмехнулся лейтенант. — Вы отличаетесь от них не внешне.
— А как? — спросил Дан, чисто механически поддерживая беседу. — У меня что, нет обычной для армейца татуировки? Или я не твержу постоянное «сэр»?
— Примерно так, — улыбка гурянина стала
— И что же они делают такого? — заинтересовался Реззер, пытаясь найти взглядом Эмерсона.
— В том-то и дело, что ничего такого, — пояснил гурянин, присаживаясь на камень рядом с Даном. — Они отъедаются, мечтают о девках, чистят свое оружие, чтобы до этих девок дожить. Вы выжили! Прорвались! Порвали всех, кто был против вас! И что же? Вы сидите тут и вместо осознания своего внутреннего «я», того зверя, который оказался круче других, вы сидите и, судя по виду, полностью деморализованы. И при этом у вас огромный потенциал.
— Я что-то не пойму, — едва слышно промолвил остепенившийся Дан, окончательно выбрасывая из головы весь бред, который накопился в ней до появления лейтенанта. — Вы что, армейский психолог? Считаете, что мне нужна сейчас психологическая помощь?
— А это так? — миролюбиво поинтересовался офицер. — Вам действительно нужна психологическая помощь?
— Нет!
— Слава Архтанге! — оскалился гурянин. — А то я, признаться, подумал, что мне придется вытирать вам сопли. Я подошел к вам совсем по другому поводу. Скорее помощь требуется нам от вас.
— Чем же я могу еще помочь? — удивился Реззер.
— Тем, что продолжите то, что так славно начали, — сказал лейтенант, став почти серьезным. — У вас отличные задатки. Вы честный имперский подданный. Или не очень честный? Да кому какое дело до ваших темных пятен в прошлом. Вы могли бы действительно реализоваться в рядах нашего Имперского Флота.
— Это что, так просто? Вы хотите, чтобы я завербовался к вам на службу?
— А чем это плохо? У вас никакого военного образования. У вас нет никакого боевого опыта. Но вы выжили и позволили моей группировке мобильной пехоты высадиться на занятом вами плацдарме.
— У вас тут, видно, совсем с личным составом туго, — хмыкнул Дан.
— Вы, наверное, подумали, что мне не терпится запустить вас в эту мясорубку вновь? — качнул головой офицер. — Вовсе нет. Если вы дадите свое согласие, я в ответ лишь дам вам свое поручительство. Вы попадете в полугодовую школу младшего командного состава. После этого выбор за вами. Вы сможете служить в сержантских чинах, продвигаясь во все более серьезные подразделения. А можете после года службы написать рапорт о поступлении в высшую военную школу. К тому времени, думаю, со специализацией вы сумеете определиться. Из вас мог бы получиться неплохой боевой офицер, Реззер.
— Черт! — воскликнул Дан, переваривая услышанное. — Ну и беседы вы ведете. И это со всеми так?
— Нет, — отрезал лейтенант. — Я ведь не всем давал команду продержаться в условиях, когда кадровые военные пасовали.
— Так это вы? — вспомнил Реззер о голосе в рации.
— Так что вы скажите?
— Полгода — это не слишком большой срок, — размышлял Дан, понимая, что если он попытается вернуться в свое прошлое, то его не ждет ничего, кроме неприятностей. — А если мне это категорически не подойдет?