Адамант Хенны
Шрифт:
– Подрасти не подрасти, но… Торин! Может, с собой их возьмём? Чует моё сердце. Старому Энту они уже без надобности…
Хоббит внезапно умолк, замерев и пристально вглядываясь в камень на своём перстне. Казалось, он потерял дар речи от удивления.
– Бросил бы ты это дело, Фолко. – Торин тем временем покачал головой. – Не нравится мне эта выдумка. Питьё энтов – штука не простая, да и прилично ли без хозяина по его запасам шарить?
Хоббит встряхнулся, приходя в себя.
– Это не запасы. – Он покачал головой. – Это оставлено как дар… тому, кто придёт и воспользуется…
– Да откуда ты это знаешь,
Вместо ответа Фолко лишь поднял перстень. Гномы вгляделись – и ахнули. Эовин невольно вскрикнула.
Алый мотылёк исчез. Вместо него появилась крошечная движущаяся картина: ночь, звёзды над лесом, тёмный, уходящий к самому небу склон и высокая фигура Старого Энта, аккуратными и медленными движениями ставящая один за другим запечатанные кувшины.
– Я знаю, что в оный день ты придёшь сюда, непоседливый и торопливый хоббит, – чуть нараспев, совершенно не свойственно ему, обычным людским языком из камня на перстне произнёс голос Фангорна. – И я знаю, что ты будешь искать. Видения! Того, что поможет тебе взглянуть далеко за окоём… Я оставляю тебе моё питьё. Я составил его специально для тебя. Пусть твой путь будет более удачлив… Мои слова запомнят вода и камни, трава и ветви. И когда бы ты ни пришёл сюда, дар эльфов поможет тебе меня услышать. Я предвижу: Мир наш ещё ждут великие испытания, и судьба поведёт тебя прямо в самое пламя.
Голос замолк. Поражённые, молчали и гномы, и девушка.
– Я услышал этот голос, когда потянулся к кувшину, – медленно проговорил Фолко. – Не знаю, отчего меня сразу потянуло к энтскому питью… Руки сами вспомнили всё, как будто это я его туда поставил…
– Да, – после некоторого молчания вздохнул Торин, – вот уж не ожидал! А почему же тогда Фангорн сам не встретил нас здесь?
Хоббит пожал плечами и молча потянулся к кувшину. И – о чудо! – едва руки коснулись каменного бока посуды, кувшин засветился точно так же, как и в ладонях Старого Энта, но только тревожным, багряным светом. По светящимся стенкам пробегали короткие тёмные молнии.
Фолко быстро, одним движением выбил глиняную пробку и наполнил чашу, что так и стояла здесь же, на столе, точно ожидая гостей.
– А нам? – немедленно возмутился Малыш.
– Едва ли оно подействует на вас так же, как на меня, – покачал головой Фолко, но питьё друзьям, естественно, налил.
– А тебе нечего, – буркнул хоббит, устремляя на переминавшуюся с ноги на ногу Эовин нарочито суровый взгляд. – Кто знает, ещё потравишься… Людского питья тут не оставлено.
– Так вы, мастер Холбутла, значит, ещё и колдовать умеете! – Эовин восхищённо взирала на Фолко, не обращая внимания на его насупленные брови.
– Будет чушь молоть! – прикрикнул хоббит. – Мы такое уже пили. А вот что с тобой случится, коли ты энтского питья отведаешь, один Эру знает! Так что сиди смирно.
Эовин с видом послушной девочки скромно потупилась.
– Сдвинем чаши, – негромко произнёс Торин. – И возблагодарим владыку Фангорна за его доброту.
Ароматное и терпкое питьё напомнило хоббиту хорошо выдержанное старое вино. Во многом напиток походил на тот, что Фолко попробовал в первую свою встречу с Древобородом, но немало оказалось и внове. Сладкий и горький, холодный и горячий – всё вместе; голова от него
– Я рад, что мой дар нашёл тебя, хуум-хом! – раздалось в ушах Фолко. – О чём ты хотел спросить меня? Торопись!
– Свет! Ты чувствуешь свет?! – выкрикнул Фолко, шестым чувством понимавший, что это сейчас – самое главное, главнее, чем нелепая война Эодрейда, главнее всего, даже оживших кольца и кинжала.
– Свет? Хуум-хом, да, да! Древний свет! Мне кажется, что отблески его были в глазах прозывавшегося Серой Мантией, Тинголом…
– Как ты сказал? Тингол?
– Тингол! – громыхнуло в ответ. – И та, что с ним… Эльфы звали её Медиан.
– В их глазах? Этот свет? Древобород, мне надо увидеть тебя.
– Ничего не выйдет, любезный мой хоббит. Я уже в пути и не поверну назад. Это мой путь, и не спрашивай, куда он ведёт! Мой дар поможет тебе найти меня и говорить! А теперь прощай!
Видение оборвалось. Оно длилось лишь несколько мгновений, и Фолко быстро пришёл в себя.
Гномы в недоумении таращились на него.
– Здорово, конечно, но, по-моему, ничего особенного, – резюмировал тем временем Малыш.
– Я видел Древоборода, – отчеканил Фолко.
– Видел Древоборода? – удивились его товарищи.
Фолко в нескольких словах пересказал случившееся.
Гномы дружно потянулись чесать затылки. Глаза у Эовин стали точно чайные блюдца.
– Свет, Свет, Свет! – Хоббит сжал виски ладонями. – Что за Свет? Отблеск которого Фангорн видел в глазах…
– Побывавших в Валиноре, – мрачно закончил Малыш. – По-моему, это всё ерунда. От энтского питья и не такое привидится! Мню я, они… того… сами его перебрали.
Торин с сомнением пожал плечами.
– Ладно! Надо поворачивать назад. Бросить службу у Эодрейда мы ведь пока не хотим, не так ли?..
– Пожалуй, этот кувшин я прихвачу с собой. – Фолко озирался в поисках подходящей затычки.
– Да перелей ты его во флягу! – посоветовал Маленький Гном.
– Ну нет. – Фолко, пыхтя, вколачивал деревянный кругляш в горлышко. – Он, по-моему, важен не меньше, чем его содержимое.
– Тогда сам и тащи, – ухмыльнулся Малыш.
– Не беспокойся, колени не подогнутся, – шутливо огрызнулся Фолко.
Они начали собираться.
– Мастер Холбутла, а мастер Холбутла! – Эовин осторожно тронула хоббита за рукав. – А… вы не расскажете мне… про Валинор… страсть как хочется узнать!
Фолко поднял глаза на девушку. Щёки её вновь пылали, но на сей раз не от стыда – она предвкушала, что сможет наконец заглянуть за край той бездны, в которую, оказывается, спускался и сам мастер Холбутла…
«Силы земные, как же она похожа на меня! – вдруг со смятением подумал хоббит. – На меня тогдашнего… перечитавшего вдоль и поперёк все книги и готового отдать правую руку за правду о Валиноре и Валарах. И так же, как Эовин, опрометью кинувшегося из родного дома вслед за Торином… по той дороге, что в конце концов привела сперва к Серым Гаваням, а теперь и сюда…»