Ада
Шрифт:
Разворачиваюсь и охереваю.
– Где, бл@ть, Чук и Гек???.
Глава 2. Ада
– Какая милая девочка, - слышу ворчливое сзади.
Мммм, как приятно слышать, что я девочка, обычно все пацаном называют. Не о том думаю, где мои собакены?
– Слушай, Щуплый, ты не видел куда два дебила побежали?
– Почему Щуплый?
– Ну а какой ты?
– искренне удивляюсь. А Щуплый делает глубокий вдох.
Щуплый, он красивый, правда. Молодой,
– Ты их добивать собралась, что ли?
– спрашивает с большими глазами.
– Та я не о тех отмороженных, а я пёсиках.
– Пёсиках?
– Ну, собачках. Беленьких таких.
– Вроде на детскую площадку побежали.
– Ок. Спасибо, - и разворачиваюсь в нужную сторону. Рядом со мной семенит Айк.
– Не насрали бы в песочницу, - тихо бурчу.
– Постой!
– кричит Щуплый и я оборачиваюсь. Он делает шаг ко мне, но, глянув, на Айка останавливается.
– Спасибо тебе за помощь. Я помогу тебе найти твоих собак. Как их зовут?
– Чук и Гек... Бляяяяя, - как вот мне теперь их звать?
– Я не знаю, - удрученно признаюсь.
– Ты не знаешь, как зовут твоих собак?
– и я даже не удивлена, что он так удивлен.
– Ну вообще-то, это не мои собаки, они на передержке у меня. И клички у них, пи@ец, какие трудные.
– А ты всегда так много материшься?
Ну началоооось. Девочки не матерятся, блаблабла.
– А тебе не пох@й?-знаю, невежливо, вопросом на вопрос.
– Я - Лука. Тебя как зовут?
– вроде, примирительно спрашивает.
– Ада.
А сама думаю о том, что впервые мне, ну нет, не стыдно, а неловко. За все время этот Лука ни разу не сказал матерного слова, а я...ну я так разговариваю, че теперь? Я только при девчонках своих мелких сдерживаюсь и то не всегда получается, но это таааак напрягает.
– И сколько тебе лет, Ада?
– Восемнадцать.
– Думал, лет шестнадцать. Обычно молодежь такой хренью, как фиолетовые волосы страдает, - улыбается.
– Плохо ты думал, - он меня раздражает. И че полезла спасать? Поди так достал своим занудством тех хороших ребят, они и не выдержали. Эх, не тем помогать я стала.
– Айк, найди уже этих дворняг, а? Я спать хочу.
– Вон они, -говорит Лука, показывая на МАФ. О, какая я умная. А вы знали, что все эти лазелки, балансиры и горки называются "малые архитектурные формы"? Знайте, не благодарите!
Эти два дебила запутались поводком вокруг перекладин и не могут сдвинуться с места. Видать, в разные стороны решили пройтись. Пока распутываю, краем глаза наблюдаю за Щуплым. Он тихонько руку раскрытой ладонью протягивает к Айку. Добер мой нюхает и запоминает, наверное.
– Все, пошли, Щуплый, провожу тебя до подъезда, пока еще кто на тебя не напал. Айк, домой.
– Я же сказал, как меня зовут, - обиженно
– Вот как накачаешься, так будешь Лукой, а пока ты Щуплый.
Проводила паренька до подъезда, а сама еле доползла до своего пятого этажа. Лифт у нас в доме есть, но я их боюсь и, если это возможно, хожу пешком. Тем более пятый - не девятый.
Приняла душ, а потом встала напротив зеркала. Оно у меня небольшое в ванной, овальное.
И что ему не понравились мои волосы? Нормальные фиолетовые волосы, коротковаты, конечно, даже, очень короткие, но это уже не моя прихоть. Они длинные были, почти до попы.
Это сучка Колышева в последнюю мою ночь в детском доме, пока я спала, клеем мне все волосы намазала.
Супер. Нет, это не восторг мой. Клей такой - "Суперклей"
Я ей, конечно, руку сломала...но и себя пришлось почти на лысо стричь... ежик лишь сантиметровый остался. Сейчас, через семь месяцев, подросли. А мне захотелось их покрасить. В детском доме не разрешали нам волосы красить, да что там, даже длинные волосы не особо приветствовались. Это же лишняя возня с ними. Только то, что мы выступали на концертах, давало нам преимущество длинных волос.
Сперва я ходила обесцвеченная, потом с розовыми волосами, потом с серыми, сейчас фиолетовые вот.
Не факт, что завтра что-то новое не придумаю...
А нет, уже придумала. Синие хочу.
Ой, нахер я о волосах думаю? Спать надо.
Глава 3. Ада
– Ой, Адушка, что бы мы без тебя делали?
– вздыхает Тамара Петровна, поглаживая меня по опухшей щеке.
– Ну какая же ты умничка, а! Все ваши же сразу как выпустились отсюда, ни разу не пришли нас навестить.
– Ой, Тамар Петровна, да и пусть не появляются!
– сегодня мы поработали на славу! Практически все запланированное успели.
– Справляемся же и без них! Может, им так легче, не вспоминать? А у нас вон сколько помощников!
Тамара Петровна - это мой лучик света. Если б она не появилась в нашем детском доме, я бы, наверное, окончательно озверела бы. И тоже бы не появилась тут больше.
В детский дом я попала в девять. Херня это - при живых родителях в детдоме жить. И родители, которым важнее бутылка горячительного, чем собственный ребенок - тоже та еще хрень. Нас у них двое было. Я - старшая. Ада и Лада. Назвали же еще.
Ладушка на три года младше была. Умерла от пневмонии в шесть лет. Просто ни женщина, которая нас родила, ни мужик, который должен был нас защищать ценой своей жизни, не захотели сестренку в поликлинику отвезти. А вызвать врача боялись. Если бы врач увидел, в каких условиях мы живем, то нас бы, детей, забрали.
Так в почти девять лет я осталась одна. Потому что, кроме Ладушки и никого не было у меня. Мы всегда с ней - купались вместе, играли вместе, готовили вместе. С пяти лет я уже яичницу жарила и макароны варить умела. Сколько маленьких шрамов от ожогов на моем теле - страшно считать даже.