Чтение онлайн

А я чувствую, как застыла улыбка на моем лице.

Как же я им завидую. Как это больно.

– Мы ездили по Европе. Каждое лето - новая страна. Весь год мы планировали нашу поездку. Выбирали, куда поехать, что посетить. Чертили маршрут на карте. Прилетая в страну, первое что мы делали - брали машину в аренду. На месте мы не засиживались.

– Здорово. А кто ваши родители?
– голос слегка подводит, из-за кома в горло, немного тяжело говорить.

– Наша мама была художницей. Адам унаследовал талант у нее. Она работала в театре, делала

декорации к спектаклям. А еще ее часто просили разрисовать стены разные бизнесмены –у них дома или на работе. А отец - хирург в поликлинике.

– Хм, с Адамом разобрались - он в мать, ну а ты в кого такой?

– Какой такой? Нормальный я. Между прочим, первый комп мне отец подарил.

– Да, когда ты сказал, что решил учить программирование, - вставляет Адам.

Нам приносят наш заказ, и мы на время замолкаем.

Черт, как вкусно пахнет кофе и...пиццей Адама. Надо было тоже пиццу брать.

– Пришлось мне этого Дохлого защищать перед отцом, когда он вместо "Си шарпа" и "Питона" стал целыми днями рубиться в онлайн игры. Отец даже грозился разбить компьютер.

– Не разбил?

– Не, - отвечает Лука.
– Он у нас мировой мужик был. Никогда не ругал нас.

– А сейчас?
– спрашиваю. Но что-то мне подсказывает, что ответ я знаю.

– Они умерли, когда мне было пятнадцать. Попали в аварию. Отец не справился с управлением на мокрой дороге. Пришлось Адаму брать на себя ответственность за меня. Так мы стали жить вдвоем.

– Как вы?
– тихонько спрашиваю.

– Мы это пережили, Адушка, - Адам удивляет меня, протягивает ко мне руку и берет мою, сжимает.
– Теперь мы вот так тепло о них вспоминаем. Будешь пиццу? Вижу, как ты на нее косишься, - переводит тему.

– Серьезно? Можно?

Смеётся и, отпустив мою руку, сам же мне в тарелку перекладывает лакомый кусочек.

– Обана. Фокина! Вот так встреча.

Твою мать! Колышева!

Замираю. Бл@, как из всех тысяч кафешек, она выбрала именно эту и именно сейчас.

– Ну привееетик, - тянет эта мымра.
– Вот это ты себе мужиков отхватила. Мальчики, вы такие красавчики, - капает слюной и посылает им все свои флюиды.

– Колышева, вали отсюда, а?
– пытаюсь убить ее взглядом.

Ловлю на себе взгляд моих спутников, они спрашивают, не нужна ли мне помощь. Приятно, черт возьми.

– Ну а что такое, Адка? Я просто подошла поздороваться. Иду, смотрю ты. С такой прической тебя и не узнать. Кстати, тебе не идет этот цвет.

– На х@й пошла, - это мое последнее предупреждение.

– Мальчики, как вам с ней нравится находится в одной компании? Сколько ее знаю, она всегда матом разговаривает. Волосы эти ужасные. Может, лучше за мой столик пойдете?

– А, может, ты все же пойдешь на х@й, как предложила тебе Ада?
– серьезно спрашивает Адам. А я смотрю на него во все глаза - он в первый раз сматерился.

Колышева напрягается, а потом на ее лице расплывается

такая едкая улыбка. Значит, жди говнеца от нее. Как пить дать!

– Слушайте, а вы по очереди ее тр@хаете? Или одновременно? Слушай, я всегда знала, что ты по рукам пойдешь. Но даже я не могла представить, что это будут двое одновременно...

– Так, хватит!
– Лука встает, хватает эту сучку за плечо.
– Быстро извинись перед Адой и проваливай отсюда.

– Щас же, ага! Ай!- Лука кажется переборщил с силой захвата.
– Отпусти, придурок.

– Как только ты извинишься.

Господи, да это же мой чертов триумф!

Двое таких потрясающих мужчин защищают меня. Выбрали меня вместо этой барби размалеванной.

Улыбку удержать не получается.

– Вы такие классные, мальчики!
– говорю на манер Колышевой.

– Ну, - Лука немного встряхивает Колышеву.
– Я, конечно, не любитель делать больно девушкам, но тебе готов.

– Отпусти, - снова начинает, - мне больно.

– Как только извинишься...

– Да бл@! Прости.

– Пшла отсюда, - прощаю эту дуру.

Она почти убегает. Расслабляюсь.

– Интересные у тебя знакомые, Сливка, - задумчиво говорит Адам.

Пожимаю плечами. И хоть на душе все еще радостно, настроение немного подпорчено.

– Не хочешь рассказать, что вы не поделили?
– спрашивает Лука, брезгливо вытирая руки мокрым полотенцем, которое принесли всем вместе с заказом.

– Нет.

– А о себе? Своих родителях?
– Адам так смотрит внимательно, прямо в душу.

– Домой пора, с Айком гулять.

– Пиццу поешь и пойдем.

– Не хочу уже.

– Ада?
– Адам по-прежнему смотрит на меня.

– Я все равно не буду. Ни есть, ни рассказывать.

Лука тянется к звоночку, вызывая официанта. Просит счет и контейнер для пиццы, который все же вручают мне. Дома поем.

– Вы, ребят, идите домой, а я с Лехой в клубешник. Написал, - говорит Лука, не отрываясь от телефона.
– Такси скоро подъедет.

– Слушай, а че ты машину не водишь? Прав нет?

– Права есть. Но водить не могу. Знаешь, после смерти родителей я два года вообще не мог в машины садиться. Потом отпустило. Но езжу только на заднем сидении. А машиной оттуда не поуправляешь, - как-то грустно говорит Лука.

– Прости...

– Все, идите, вот моя машинка.

– Пока! И спасибо за компанию!

Лука наклоняется, обнимает меня крепко-крепко. Сперва застываю как столб, а потом руками его обнимаю.

– Ты знаешь, что мой брательник с тебя глаз не сводил весь вечер?

И я - о боже - чувствую, что начинаю краснеть. Скорее разрываю объятия и прощаюсь с другом.

– Идем?
– предлагает Адам и протягивает мне руку?

– Идем, - вкладываю свою ладошку в его лапище.

– Ты для меня загадка, Сливка. Я уже многое знаю про тебя, но вот твоё детство и твоя семья для меня - закрытая книга. Приоткроешь ли ты для меня ее. Хоть немного? Пару страничек? Когда-нибудь.