Чтение онлайн

Люди зашевелились. Их погнали наверх, где иная группа живодёров под командованием Живцова принялась сортировать по категориям "хабар".

— Паршивый товар! Мелкий! Не те нынче люди — выродились! Куда ни глянь — одни выродки! Азиаты, мать их! Шевелитесь, хуйвейбины!..

Из подземелья донеслись вопли. Против женщин — парочки из них — пришлось применить силу. И сейчас тащили наверх за волосы, волоча по земле. Упираться было бессмысленно и чревато, однако они продолжали сопротивляться, выкрикивая оскорбительные слова в адрес живодёров. Те отвечали им любезностью, обещая устроить то, о чём они и

мечтать не могли ранее, а используют в противоестественной форме — и не раз.

— Это ж ад — рай для таких как вы, сучек, — заключил Глист.

Иные живодёры поддержали его громогласным хохотом, вырывающимся из их лужёных глоток.

Живцов продолжал учитывать поголовье поселенцев, указывая кого ставить направо, а кого налево.

— Девок… — не унимался Глист.

Тот посмотрел на него с угрозой, и подельник заткнулся в тот же миг, не мешая работать главарю. Живцов составлял список, нанося на тело каждому поселенцу номер, присваивая ту или иную цифру, а то и ряд — соответственно порядковой записи. Говорил:

— Следующий…

На всё про всё — мародёрство — ушло чуть больше часа. Следовало выдвигаться в пекло. И самое время — во время мглы с сумерками в оазисе — не так печёт и есть шанс, что больше живого товара доберётся до места будущей приписки.

Закончив с записями, Живцов подозвал Глиста.

— Всё учли или…

— Какая разница? Люди стоят дороже, нежели туши исчадий с порождениями! А тех, кого не учли, оприходуют иные твари! Им недолго тут осталось хозяйничать!

Вот уж действительно кому было всё равно, что творить и где, в то время как Живцов понимал кое-что: они оголяют рубежи — переселенцы пусть не столь сильны, но далеко исчадия не проходили в их земли, и до них там, откуда были сами живодёры, добирались считанные разы. Так что жили припеваючи. Но долго так продолжаться не может, сами помогают заклятым врагам. А одними заградительными кордонами с небольшими гарнизонами, обозванными Адским легионом — не продержаться. И уже потеряли две дальние заставы. И новых не возвели, да и старые не восстановили в полной мере. Даже людей не хватало. А тут бойцы и приходилось воевать с ними.

В чувство реальности Живцова вернули рыки пленных отродий. Те ликовали при виде того, что поселенцев также как и их заключали в кандалы, выстраивая цепью.

— По машинам! Отваливаем!

— Живчик, а как же четыре пленных командира? — напомнил Глист.

— Одного бросим в пекле — Волка!..

— Он ни в счёт…

Вместо него к ним Глист отправил Слона. Промолчал, не встревая в речь командира — не стал перебивать. А всегда было чревато — одним и тем же. Мог и пристрелить, а был сейчас способен ещё и не на это. Злился. Лоб Живцова прорезали вены. А уж на шее и вовсе вздулась артерия. Пульсировала. Кровь ударила в лицо, прильнув к голове. Он раскраснелся точно вареный рак.

— Продадим в рабство… гладиаторами!..

— И… — позволил себе чуток Глист отвлечь Живцова от собственных мыслей недоступных его уму.

— Чего ещё, а надо?

— Спецназовец…

— Дальше, коль начал?

— От него лучше сразу избавиться, и как — догадайся сам. А станет мстить, если выживет…

Помощник был прав, тут не поспоришь, хотя хотелось вступиться за него и даже с оружием в руках. Да своя шкура

дороже всего.

— Разберёмся… для начала с Шакалом…

— Что происходит? — заговорил комендант, гремя кандалами, зацепленными за трос. И пребывал в положении пленника не один. Все люди из поселения волочили рядом свои мощи. — Куда нас ведут? А за что и случилось?

Вопросов было много, да ответ один-единственный и на поверку прост.

— Живодёры… — подал голос старый знакомый.

— Глеб… — обернулся на него подполковник. — Сделай же что-нибудь! Предприми попытку урегулировать разногласия меж нами.

— Поздно! Слишком поздно…

Он сам крутил головой по сторонам, пытаясь разглядеть в людском столпотворении среди конвоя бронетехники знакомые лица и не только соратников по оружию, хотя теперь уже по несчастью, сколько женщин — одну. Его интересовала судьба Любы больше чем своя собственная, а и иных поселенцев. Выбор в их случае изначально был невелик и очевиден — они угодили из огня в полымя.

Рядом рычали отродья. Их было что-то около двух-трёх десятков — людей значительно больше. И пока что они плелись по землям оазиса.

Впереди замаячила граница с пеклом.

— Туманность…

Сбежать надежды не было никакой. Оружие отсутствовало. Даже клинок в ботинке. Не было его у Глеба и в обуви. Разули и раздели — намерено. Живодёры не гнушались ничем, у них всё, что попадалось на глаза и представляло хотя бы мало-мальски значимую ценность для них, шло за хабар.

Кто-то из невольников попытался сорваться с цепи. Последовал выстрел, и уже в пекле люди увидели: волочат тело убитого поселенца. Никто из живодёров не стал отцеплять его. Невольникам и дальше предстояло тащить труп в качестве балласта — живодёры оставили его им в назидание, а также понять: за неповиновение пристрелят или искалечат, а не бросят и заставят тащить, чёрт знает куда, и сколь долго, а далеко. Попутно уяснили: до конечного маршрута пути в любом случае доберутся не все живыми, но и там по окончании перехода живодёры займутся ими аналогичным образом — продадут в рабство.

— Почему остановились? На привал? — продолжал нервно суетиться на словах комендант.

— Непохоже… на живодёров… — отметил в свою очередь Глеб, реагируя на Семёна. — И сдаётся мне: они чего-то затеяли, а очень и очень нехорошее!!!

Догадка спецназовца была верна. Он словно в воду глядел. Поблизости время от времени гремел гейзер, выбрасывая из недр пекла толщи кипящей воды. Подле пролома живодёры и соорудили на скорую руку нечто наподобие распятия. А к нему подвели…

— Волков… — не удержался Глеб — выдал себя — закричал, что было сил. Не экономил.

— Прощай, командир! Не поминай лихом! — последовал ответ в исполнении бывшего живодёра.

Бывшие подельники повторно избили дезертира до крови — и сделали это преднамеренно. А затем подвесили на крест вблизи гейзера. Едва успели отскочили. Последовал новый выброс кипятка и пара. Брызги частично достигли Волкова, и тот закричал, получая сильнейшие ожоги.

Видеть издалека, как на коже возникли волдыри и начали лопаться невольники не могли, зато живодёры с успехом, приложившись к оптике огнестрельного оружия. Но никто так и не выстрелил из жалости.