Ад
Шрифт:
— Нет, ты только посмотри на него, Варька, этого варвара! Ещё и издевается — смеётся! Ему оказывается смешно, когда мне…
У Любы навернулись слёзы.
— Ну прости ты меня, дурака, — попытался улыбнуться Глеб, оправдываясь, — что так вышло! Иначе не получилось — нарвались…
— На засаду?
— Нет, ту тварь, что обитала здесь, — перебил его Слон. — Так что можете больше не беспокоиться на её счёт — свели счёты! И в нашу пользу!
— Это правда? На этом всё или скрываете чего-то ещё? — настороженно
Скрывать эмоции десантники не научились. Они в жару выглядели бледными тенями, а прежде изнывали от духоты и раскраснелись точно варёные раки.
— Да мало ли что видели, а пришлось столкнуться, — отмахнулся Слон. — Жаль другого — потеряли водилу и тушу твари, которую у нас слямзили…
— Кто? И что всё это означает? — уставилась Люба на помятый борт БМД. Броня не выдержала удара. — Кто вас атаковал и чем, а как?
— У-у-у… — застонал Глеб, намекая на нестерпимую головную боль, иным образом заставить Любу притихнуть не удастся — проверял. Его уловка действовала безотказно.
— Дома поговорим с глазу на глаз без свидетелей, — зашипела она.
— А почему не здесь и сразу в глаз? — усмехнулся Слон.
— Самому Варька объяснит! — озадачила Люба.
Подруга уже сверлила аналогичным взглядом Андрея.
— Но-но-но… — знал он не понаслышке, на что та способна после этого. — Пока что я командир блокпоста! И могу отчислить любого бойца, если что…
— Что?! — возмутилась Варя.
— …и не так!
Нервозную обстановку разрядил Глеб, напомнив про цель визита по возвращении.
— Караван! Люди из поселения не проходили поблизости?
Женщины переглянулись.
— Вроде бы нет. Ничего такого не слышали, да и не видели. Только не говорите: вновь нас покинете? Мы с вами!
— Дальше я один, — отблагодарил Глеб Слона за принятие участия в вылазке в пекло. Не всё прошло гладко, а скорее гадко, но… такова здесь жизнь — и смерть, а везде, поскольку сами мертвецы.
— А я? — выдала Люба. — Я с тобой!
— Баба на борту не к добру, — отметил лейтенант.
Слон так и прыснул. Новобранец уяснил: спорить или противиться бессмысленно. Это не обсуждается. Приказы отдаёт капитан в шкуре некой твари, из-за чего не различить субординации в виду отсутствия знаков отличия — погон. Хотя здесь всё было относительно, и не факт: кто командовал там, откуда все они, будет заниматься тем же с данным успехом в этом чудовищном мире, диктующим свои законы.
— Поднимай отряд, — обрадовал Глеб своим заявлением Любу.
— Я тебя люблю! — чмокнула она его и скрылась в подземельи.
— Вот это любовь, — укорила Варвара Андрея.
— Да, она и есть — это её имя, — залепил он.
— Что?.. Ты сказал!
Пришлось поцеловать во избежание неприятностей.
— Я гляжу: у вас тут жизнь налаживается, — отметил лейтенант, обращаясь к Глебу.
— А
— По машинам! — бросил клич лейтенант, призывая стрелка с парой пехотинцев вернуться в салон БМД.
Десантники зашевелились.
— Бывай, Варька!
— И ты не забывай нас, Любка! Заезжай! — помахала рукой при расставании подруга.
— Не мешало бы наладить связь посредством рации, — отметил Глеб. Да где взять? Снова попытался прослушать открытый эфир на разных волнах.
Теперь ему было очевидно: порождения пекла способны переговариваться в подобном звуковом диапазоне дециметровых волн, котором работали средства связи людей.
Сюрприз неожиданный, но хорошо ещё то, что был осмыслен на раз, но так пока не изучен до конца — данное явление. На ум пришли летучие мыши.
— Ультразвук… — молвил Глеб.
— Ты чего и про что? — встрепенулась Люба, располагаясь рядом.
Они ехали в БМД, возглавлявшим колонну конного отряда разведки. И отныне уже Глеб знал наверняка: бронетехника в противостоянии с порождения пекла не является таким уж большим преимуществом со своим грозным вооружением, как казалось изначально. И звучало банально — привлекают гигантских чудищ, в то время как иные, ведущие стайный образ жизни, обходят их стороной.
Он не отвлекался от монитора тепловизора, выискивая на нём любые изменения, в то время как Люба мешала ему, постоянно поправляла бинтовую повязку, делая вид, будто хлопочет, а было изначально понятно, чего хочет на самом деле.
— Не мельтеши — уймись, — попросил Глеб.
Не подействовало. Пришлось повысить незначительно голос.
— Люба!
— Вообще-то моё полное имя — Любовь!
Благодаря беспокойным попутчикам, десантники отвлеклись от гнетущей действительности. Сцена из прежней жизни и нынче здесь подобной на семейную ссору порадовала их. Они скалились, отпуская ухмылки в адрес воркующей парочки.
— Прекрати, слышишь! На нас люди смотрят! — продолжил Глеб в том же духе.
— И пускай, а завидуют, — ответила любезностью Люба. — Чего нам скрывать, когда для всех и так очевидно, что между нами…
— А не было!
— Что?!
Из дальнего конца БМД послышалось несдержанное хихиканье.
— Не время, Люба! И для твоего полного имени! Мы на рейде! Пожалуйста, прекрати, а угомонись! Как человека прошу!
— А ты попроси иначе, как любящий муж…
К горлу Глеба подступил ком. Он кашлянул. Десантники ещё громче прыснули.
— Ну, люблю, люблю… — еле справился с волнением Глеб, зашептав на ухо подруге.
— Докажи — делом!
— Что мне для этого сделать — выброситься из БМД?