Чтение онлайн

— Ну и что ж вы не передали? — скрипнул я зубами.

— Тогда уверены не были, а потом… Сам же видишь, что ситуация изменилась.

Позади, почти вплотную к нам, раздался громкий гудок автомобиля. Мы обернулись. Лялька — резко, а я несколько замедленно, чувствуя, что стадо событий вышло из состояния оцепенения и снова начинает набирать скорость.

Водитель синего ЛАЗа, открыв двери, размахивал рукой:

— Чего расселись? Вы бы еще легли! Уберите мебель с дороги — проехать невозможно!

Сунув

нож за пояс, я приподнял тяжеленный, как гроб, диван за один край и развернул его вдоль переулка. Проехать теперь было можно, но я не дал автобусу этого сделать, подойдя к водителю. Лялька топала сзади.

— Куда это вас несет? — спросил я.

Водитель взглянул на мои джинсы, покрытые кровавыми пятнами, зацепился взглядом за нож и утомленно потер лоб.

— Да вот, людей собираю. Мирошник попросила. Хочет с теми глыбами побороться.

— И каким же образом? Ведь это не за колорадскими жуками по полю бегать.

Водитель только развел руками:

— А черт ее знает!.. Однако делать что-то надо. У меня самого теща во время извержения погибла.

Я заглянул в салон. В нем сдержанно перешептывалось человек с пятнадцать. В проходе между сиденьями лежал израненный парень, покрытый разлохмаченным кожаным полушубком и окровавленными цепями.

— А это что такое?

Разговоры в салоне прекратились.

— Экземпляр сатаниста, — ответил интеллигентного вида мужчина, поправляя на носу очки в тонкой оправе. — Здесь рядом тарелка кремняка атаковала, а возле него в это время пяток таких вот типов болталось. Четверо после взрыва сразу погибло, а этот — ничего. Только контузило. Не оставлять же его там. Хотя и никчемный, но человек же.

— И куда вы его?

— К Людмиле Георгиевне. Пусть она сама с ним решает.

Я обернулся к стоящей рядом Ляльке:

— Садись. Поехали к Мирошничихе.

— А Дмитрий?

— Посмотри назад.

Дмитрий Анатольевич с видеокамерой на плече, кофром через плечо и каким-то прибором на груди бежал к нам.

— Подождите, подождите, вы куда?

— За километр отсюда тарелку сбили. Едем обломки собирать, — бросил я.

— О, — сделал круглые глаза Бабий, — и я с вами…

В салоне, конечно, он быстро разобрался что к чему и попробовал вывести меня из равновесия, но Лариса что-то шепнула ему на ухо, и Дмитрий Анатольевич замерли, обиженно глядя в окно. Даже когда мы подъехали к воронке знакомого мне типа — еще один кремняк погиб смертью храбрых! — и возле которой собралась толпа человек в сорок во главе с Людмилой Мирошник, даже тогда Бабий не изъявил особого желания выходить из автобуса. А надо было бы. Ведь здесь происходил своеобразный мозговой штурм, прерванный нашим появлением.

— Итак, братья и сестры, — услышал я, как разглагольствовала Мирошничиха, — создания нашего творца, пришедшие на помощь тем,

кто остался верен свету и цвету, гибнут под действием зловещих сил хаоса. Сил, которые объединяют вокруг себя души темные и мерзостные. Чем мы можем помочь свету? Как нам, вооруженным лишь слабыми человеческими возможностями, преградить путь всемирной тьме? Давайте возьмемся за руки, давайте соединим наши чистые помыслы, и…

— Людмила Георгиевна, — выкрикнул водитель, выпрыгивая из кабины, — я еще людей привез. А с ними и этого сударя…

И он указал на сатаниста, который уже немного очухался и стоял в окружении прибывших, искоса бросая на них быстрые и чуть ошарашенные взгляды.

Мирошничиха, явно недовольная тем, что ее прервали, подошла к нам и, надув губы, с чуть заметным презрением осмотрела окровавленную фигуру в грязной одежде.

— Откуда это явление? — колыхнулся на груди талисман линзы.

— Понимаете, Людмила Георгиевна, — выдвинулся вперед автобусный интеллигент в очках, — он со своими приятелями откатывал от места извержения какие-то баллоны. А тут случилась тарелка да и ударила туда лучом. Все погибли, а этому повезло: он далековато находился.

— А что за баллоны они откатывали, брат мой?

Мужчина пожал плечами:

— Не знаю. Вы у него лучше спросите.

Но раненый уперся. А может, ему было тяжеловато понять то, чего от него требуют. Все-таки досталось бродяге прилично. В конце концов я не выдержал:

— Людмила Георгиевна, — обратился я к женщине, — можно мне с вами наедине переговорить?

Она взглянула на меня, поколебалась, но все-таки сделала несколько шагов в сторону от толпы.

— Пожалуйста.

— Пожалейте вы человека. Вы же видите, что все равно ничего от него не добьетесь. Ему сейчас не на вопросы отвечать, а лекарства принимать надо.

— А вы что, его адвокат? — прищурила Мирошник глаза, обезображенные большими линзами.

— Боже сохрани!.. Просто мне известно две вещи. Во-первых, я понял, что вы ищете средства борьбы с кремняками…

— Они уничтожили несколько линз творца нашего и должны быть наказаны…

Я поднял руку, останавливая ее:

— А во-вторых, и это главное: я знаю, что откатывали от лавового озерца сатанисты.

В расширенно-сумасшедших глазах предводительницы прозрачного братства мелькнуло выражение заинтересованности.

— Можно, конечно, взяться за руки, — продолжал я, — высвободить некоторые силы человеческого организма, но согласитесь, что для борьбы против мировых сил этого маловато. Силам, имеющим физическую природу, надо противопоставить физические средства борьбы.

И я быстро рассказал Мирошник про такое, изобретенное нами, средство с применением жидкого азота, на термосы с которым, очевидно, и наткнулись погибшие сатанисты.