Чтение онлайн

А папа совсем сдал. Ему уже восемьдесят семь, волосы совсем редкие, лицо красноватое от сетки мелких сосудов, руки уже не так уверенно держат приборы, и слух подводит, и голос стал надтреснутым. Но он еще молодец, и рюмку поднимает вместе со всеми, и смеется над шутками, если, конечно, ему удается их расслышать.

Лариса – кругленькая, с пышной молочной грудью, с умиротворенным лицом. Столько ей, бедняжке, пришлось пережить! Кажется, совсем еще недавно она была беспутной девахой, наивно и так по-детски пытавшейся соблазнить Колю полоской голого живота,

торчащего из-под короткой майки, и вот она уже дважды мать. Дай бог ей счастья, она заслужила. И пусть ее избранник – далеко не принц на белом коне, но он даст ей покой и уверенность, все то, чего у нее никогда не было раньше.

После горячего решили сделать перерыв и переместиться в гостиную, посмотреть по телевизору популярное ток-шоу. Люба принялась убирать тарелки, Юля кинулась ей помогать. Николай Дмитриевич задержался за столом и поманил дочь к себе.

– Чего-то у Лариски мужик больно неказистый, – сказал он. – Неужто получше не нашла? Она ведь такая красавица.

Люба негромко рассмеялась. Отец всегда питал пристрастие к женщинам с формами, а Тамару до сих пор искренне считал некрасивой.

– У него есть другие достоинства, – объяснила она. – Он любит Ларису и хорошо ладит с Костиком.

– Когда ж они поженились? Ты мне ничего не говорила про то, что она замуж вышла.

– А они пока не поженились.

– Что так? – отец приподнял по-прежнему густые брови. – Он, что ли, не хочет?

– Нет, он-то как раз очень хочет, а Лариса тянет. Хочет сначала похудеть, чтобы свадебное платье лучше сидело.

Отец подумал немного и покачал головой.

– И какая только дурь в бабских головах сидит – это уму непостижимо. Что Колька? Есть от него новости?

– Звонил на днях. У него все хорошо, – привычно солгала Люба. – Продлил контракт еще на три года.

– Чего ж его в отпуск-то не пускают? Приехал бы домой, хоть повидались бы.

– Папуля, он в отпуск ездит в другие места, в Майами, на Кубу, в Австралию. Чего ему здесь делать? Пусть хоть мир посмотрит.

Она сама себя не слышала, произносила слова автоматически, борясь с дурнотой. Коли нет уже три года, а ей все еще больно. Больно вспоминать о нем и еще больнее говорить о сыне как о живом. Она все на свете отдала бы за то, чтобы то, что она сейчас говорила отцу, было правдой. Пусть хоть на одну сотую, но правдой.

– Он там не женился еще? – продолжал допрос отец.

– Вроде нет. Пап, разве нынешнюю молодежь разберешь? Живут вместе, называют себя мужем и женой, а на самом деле не расписаны и в любой момент могут разбежаться. Я в это не лезу. Он взрослый мальчик, сам разберется.

– И то верно, – согласился Головин. – Пойду ток-шоу посмотрю, там сегодня должна быть интересная тема, флаг и герб Москвы будут обсуждать, закон-то приняли недавно.

Люба с улыбкой посмотрела вслед отцу. Подумать только, ему интересны такие темы, как флаг и герб Москвы! Нет, пожалуй, Николай Дмитриевич не так стар, как ей показалось. Он еще многим фору даст.

Ветер отдохнул, немного окреп и

слушал сериал, приподнявшись метров на пять над землей.

– И так мне Лариса с Василием в этот раз понравились, что я не утерпел и полетел их до дому проводить, – продолжал рассказывать Ворон. – На людях-то я их посмотрел, а как они между собой, когда их никто не слышит и не видит, не знаю. А мне интересно стало. Ну и, доложу я вам, хорошая из них пара получается. Василий этот вокруг Лариски так и вьется, заботой ее окружает, в глаза заглядывает. Я даже вспомнил Любочку и Родислава в давние годы, как она над ним крыльями махала.

– А теперь-то что ж, не машет разве? – спросил Камень.

– Теперь тоже машет, – отмахнулся Ворон. – Только уже не так отчаянно. Не сбивай меня. Василий взял на себя функции главы семьи, всем командует, все решает, бюджетом распоряжается, но он и зарабатывает больше Лариски, то есть белая зарплата у него, конечно, меньше, потому как Бегорский в своем холдинге всем такие оклады установил – закачаешься, но поскольку Василий – механик от бога, руки у него золотые и работает он на совесть, то ему клиенты из рук в руки приплачивают очень даже немало.

– Какая, ты говоришь, зарплата? – переспросил Камень. – Белая? Это как?

– Ох, тяжело с тобой, – вздохнул с высоты Ветер и постарался популярно объяснить товарищу про «белую» и «серую» зарплату и «черный нал».

Ворон, недовольный тем, что его концертный номер был столь бесцеремонно прерван, сделал вид, что у него обеденный перерыв, и принялся выискивать питание на стволах деревьев, окружающих Камня. Объяснения Ветра показались ему сумбурными и невнятными, он был уверен, что Камень все равно ничего не поймет и обратится за помощью к нему, Ворону, и был неприятно удивлен тем, что Камень во всем довольно быстро разобрался.

– Теперь все ясно, – произнес он. – Ворон, рассказывай дальше.

Ворон окончательно расстроился и решил свредничать.

– А я уже все рассказал, – гордо заявил он. – Они приехали домой, Лариска занялась малышкой, а Василий с Костиком сели комиксы про Бэтмена читать.

Он нарочно упомянул известного среди людей сказочного киногероя в надежде на то, что Камень спросит, кто это такой, и можно будет взять реванш над выскочкой Ветром, но Камень отчего-то не спросил, и настроение у Ворона испортилось безнадежно и надолго. Соперничества он не терпел ни в каком виде.

– Ну, что ты замолчал-то? – подал голос Ветер. – Мы с Камешком слушать приготовились, а ты молчишь, как рыба.

Ворон решил быть лаконичным и сухим. Пусть знают, что у него тоже есть эмоции, настроение и, в конце концов, собственная гордость.

– Я рассказал все, что видел, – ровным голосом сообщил он.

– А Леля ушла из дома? – спросил Ветер.

– Ушла.

– А как Денис с Юлей?

– Нормально.

– А у Тамары как дела?

– Хорошо.

– А…

– Да оставь ты его в покое, – вмешался Камень, с трудом подавляя улыбку. – Не видишь, что ли: он не в настроении. Обиду какую-то заковырял.