Ад
Шрифт:
Телефонный звонок оторвал ее от созерцания выступления известного юмориста. Раньше Люба всегда искренне хохотала, слушая его миниатюры, а сегодня ей отчего-то совсем не смешно. И не потому, что настроение грустное, вовсе нет, настроение у нее нормальное, а просто текст перестал казаться смешным. Неужели и она сама тоже стала другой?
– Мам, у меня неприятности, – послышался в трубке голос Николаши. – Мне придется исчезнуть на какое-то время. Вы не ищите меня и не беспокойтесь. Все будет нормально. Я пока уйду в тину, а когда все успокоится, вернусь.
Сын говорил быстро и негромко, словно очень торопился и не хотел,
– Коля, – перепугалась Люба, – что произошло? Какие неприятности? У тебя опять долги?
– Мать, не бери в голову, я разберусь.
– Погоди, сынок, если тебе нужны деньги, мы достанем, я поговорю с папой, мы что-нибудь придумаем, – торопливо заговорила Люба. – Возвращайся домой, мы спокойно все обсудим и найдем решение, вот папа скоро вернется…
– Мать, ты что, не слышишь меня? – в голосе Николая появились отчетливые нотки раздражения и злости. – У меня проблемы. Меня будут искать очень серьезные люди. И дело здесь не только в деньгах. Мне нужно исчезнуть до тех пор, пока они обо мне не забудут. Если к вам придут, говорите, что я пропал и куда делся – неизвестно. Будет возможность – позвоню. Все, пока.
– Коля!!! – отчаянно закричала Люба, но в ухо уже били отрывистые короткие гудки.
Она тупо смотрела в светящийся телевизионный экран, не понимая, что происходит. Какие-то люди будут искать ее сына… Какие-то люди желают ему зла… Какие-то люди на экране поют, произнося под какую-то музыку, которую она не слышит, какие-то слова, которые она не может разобрать…
К возвращению мужа Люба была почти невменяемой, однако, услышав звонок в дверь, сделала над собой нечеловеческое усилие, чтобы не броситься к Родиславу на шею и не завыть. Родислав пришел веселый, раскрасневшийся от выпитого, в приподнятом настроении.
– Любаша, – начал он прямо с порога, – я тебе привез кучу приветов от ребят, от Игоря Мелехова, от Витьки Смелова, от Валеры Дементьева. Ты же помнишь Валерку? Он всегда съедал больше всех, особенно нападал на твой салат с сельдереем, а ты так радовалась, что гость хорошо кушает. Помнишь?
Он ничего не замечал, да он и не смотрел на жену, снимал ботинки, искал свои тапочки и стягивал пиджак и сорочку. Любе стало тошно, но она терпеливо ждала, пока Родислав выговорится и остановится. А он все не останавливался, все говорил, говорил, рассказывал, как славно они посидели, какие вкусные были шашлыки, как постарели ребята, какие у них проблемы на службе. Люба молча ходила следом за ним, пока он переодевался и мыл руки, наливала ему чай и ждала, когда же можно будет сказать ему про Колю. Наконец Родислав умолк и бросил на нее взгляд.
– Ты что-то плохо выглядишь, Любаша. Тебе нездоровится?
Она присела рядом и постаралась говорить спокойно, не впадая в панику или в слезы. Мужчины не любят плачущих женщин, это ей еще бабушка Анна Серафимовна объясняла. И еще она объясняла, что мужчины не любят больных женщин, поэтому недомогания и болезни следует по возможности скрывать. И Люба скрывала. О том, что у нее язва, Родислав до сих пор не знал, впрочем, как не знали и все остальные, кроме сестры Тамары. Поэтому она не могла показать ему, какая адская боль ее мучает теперь, боль не только душевная, но и физическая: язва, как известно, не любит нервных перегрузок, и уже через несколько минут после звонка сына Люба начала буквально сгибаться пополам от боли. Она приняла лекарство, стало
– Черт! – Родислав с силой ударил кулаком по колену. – Черт! Черт! Он все-таки вляпался в какое-то дерьмо! И где его теперь искать?
Люба опустила голову. Она чувствовала себя виноватой в том, что муж сердится.
– Я не знаю, – прошептала она, глотая слезы.
– Ладно, – Родислав заговорил спокойнее, – рано паниковать. Может быть, все обойдется, как-то образуется. Ты же знаешь, наш Колька трусоват, и это еще мягко сказано. Он просто испугался и решил, что за ним будут охотиться, а кому он нужен? Каким серьезным людям? Они что, не видят, с кем имеют дело? Голодранец с амбициями, вот кто наш сын. Может быть, он и наступил им на хвост, ну, они позлятся пару дней, покипят, пар выпустят – да и забудут про него. Возможно, он правильно сделал, что не стал появляться дома, ведь дома-то его будут искать в первую очередь. День поищут, два – и перестанут. И он вернется. Отсидится пока у кого-нибудь из приятелей. Ах, поганец, ну какой же он все-таки поганец! Ничего, Любаша, я уверен, что все очень быстро закончится, и закончится благополучно. Давай еще чайку выпьем и пойдем спать, уже поздно.
Заснуть Любе так и не удалось, она до самого рассвета пролежала рядом с мирно посапывающим мужем, думая о подавшемся в бега Николаше. Где он? Как он? Не голоден ли? Не холодно ли ему? Нашел ли он, где переночевать, или болтается по притонам и вокзалам? И когда он вернется?
А утром, в половине восьмого, на пороге возникли трое. По-видимому, те самые, о которых предупреждал Коля. Один – высокий, узкоплечий, худощавый, с круглым лицом и коротко стриженными волосами, в распахнутом черном кашемировом пальто и с белоснежным, перекинутым через шею кашне, и с ним двое крепких, накачанных мальчиков в спортивных костюмах и с бритыми налысо головами.
– Я могу видеть Николая? – вежливо поинтересовался высокий.
– Его нет, – спокойно ответил Родислав.
– Уже ушел? – наигранно удивился высокий. – Так рано встает?
– Он не ночевал дома, – сказала Люба, кутаясь в теплый махровый халат.
– И часто он дома не ночует?
– Регулярно, – усмехнулся Родислав. – Ему тридцать лет, не маленький уже, живет как хочет.
– А когда он будет? Когда вы его ждете?
Родислав помолчал немного, потом решительно произнес:
– Мы его вообще не ждем. Он вчера позвонил и сказал, что у него неприятности и ему надо скрыться. Вот и скрылся. Обещал когда-нибудь вернуться.
– Ах вот как! – протянул высокий. – Вы позволите нам войти? Негоже как-то через порог разговаривать.
– Входите, – Родислав посторонился. – Но у нас с женой мало времени, нам нужно на работу. И честно говоря, я не очень понимаю, зачем вам входить. Я же сказал, что Коли нет дома.
– А вот мы это и проверим, – почти весело заявил высокий.
Он, не сняв пальто и обувь, прошел в большую комнату, сделав попутно жест головой, означавший команду бритологовым мальчикам проверить остальные помещения в квартире. Указание было немедленно выполнено. Один кинулся проверять комнаты Лели и Николая, другой – кухню, ванную и туалет.
– Чисто, – доложили оба.
– Ну и славно, – миролюбиво улыбнулся высокий, усаживаясь за стол. – Вот мы его и подождем.
– Я не понял, – нахмурился Родислав. – Я же сказал, что нам надо ехать на работу.