Ад да Винчи
Шрифт:
Образ, Кровь и Ключ!
По рядам прокатился глубокий, взволнованный вздох. Все застыли в немом ожидании.
Старыгин сжал руки и невольно вскрикнул: неужели они захватили Машу и сейчас произойдет что-то страшное, что-то непоправимое?
К счастью, никто не обратил на это крик внимания: все были слишком захвачены тем, что происходило перед алтарем. Кроме того, его крик могли принять за проявление радости в преддверии давно ожидаемого чуда.
Повелитель повернулся и широко взмахнул рукой.
Этот человек был настоящим мастером театральных эффектов.
Сразу
Мадонна Литта. Та самая картина, за которой Старыгин колесил по двум континентам.
Та картина, из-за которой ему пришлось бросить свою спокойную, налаженную жизнь.
– Образ! – пробежал по залу восхищенный крик. Люди в черных плащах двинулись вперед, стремясь приблизиться к алтарю, к тому, что должно произойти на их глазах.
– Образ! – подтвердил повелитель и снова повернулся к залу, сжимая в руке какой-то продолговатый темный предмет.
Вглядевшись в этот предмет, Старыгин узнал каменную призму с изображением Исиды, найденную им в подземелье возле пирамиды Хефрена.
– Ключ! – как один человек, воскликнули все присутствующие.
– Ключ! – повторил Повелитель и так повернул каменную печать в своей руке, чтобы каждый в зале смог ее разглядеть.
– Но где же кровь? – в страстном нетерпении выкрикнул кто-то из первых рядов.
Повелитель словно ждал только этого выкрика, послужившего сигналом для следующего действия разыгрывающегося на глазах потрясенных зрителей спектакля.
– Вот она! – воскликнул он, подняв руку и хорошо рассчитанным взмахом указав на что-то, находящееся высоко над головами присутствующих.
Все участники действа обернулись и подняли головы, чтобы проследить за этим жестом.
Старыгин точно так же, как все, повернулся и увидел, что по узкой резной галерее, опоясывающей зал на большой высоте, двигаются два человека в таких же, как у всех прочих, черных плащах. Несмотря на эти длинные и бесформенные одеяния, было видно, что первый из двух людей – женщина, а идущий следом за ней – мужчина, причем мужчина удивительно высокий и худой, так что плащ висел на нем, как на вешалке, и развевался, обметая длинные худые ноги.
Несмотря на худобу, фигура мужчины излучала нечеловеческую силу и болезненную, лихорадочную энергию. Женщина же, напротив, двигалась как автомат, опустив голову и безвольно переставляя ноги.
– Вот она, та, кого мы так долго искали! Сосуд священной королевской крови, та, кто поможет снять древнее заклятье и открыть для нас двери рая, врата могущества!
Слова Повелителя потонули в криках радости. Весь зал ликованием встретил приближающихся по галерее людей.
Старыгин подумал, как тонко и безошибочно организовано это действо. Появление новых персонажей над головами зрителей, на галерее, многократно усилило психологический эффект. Однако он почти не сомневался, что женщина в плаще – это Маша, и не мог понять, почему она послушно идет туда, где ее ожидает неизвестная
Двое новых участников действа медленно, как во сне, спустились по узкой ажурной лесенке и очутились за алтарем, рядом с Повелителем. Тот повернулся и резким жестом сбросил капюшон, закрывавший лицо женщины.
Старыгин издал стон, заглушенный радостными восклицаниями его соседей. Как он и ожидал, это была Маша.
– Вот она! – прокричал Повелитель, перекрывая шум зала. – Вот она, наследница великих королей, чья кровь откроет для нас священные врата! Вот она, та, которой суждено завершить наше тысячелетнее ожидание! Поклонитесь принцессе, дети мои!
Все присутствующие, как один человек, упали на колени. Старыгину пришлось сделать то же самое, чтобы раньше времени не привлечь к себе внимание Повелителя или кого-нибудь из его подручных. Опустившись на колени, он осторожно передвинулся вперед, стараясь оказаться как можно ближе к алтарю и к главным героям трагедии.
Шум в зале постепенно затих, и воцарилась напряженная, звенящая тишина. Именно ее ждал Повелитель, чтобы приступить к следующей части своего плана. Он поднял руку, требуя внимания, хотя каждый человек в этом зале и без того не сводил с него глаз, и без того задерживал дыхание, чтобы не пропустить ни одного слова.
И вдруг, когда он уже готов был заговорить, внезапное вмешательство нарушило настороженную тишину зала.
Высокий человек, стоявший за его спиной, резким движением сбросил с головы капюшон, открыв лицо, узкое и худое, как профиль на стертой от времени старинной монете, и шагнул вперед, уставившись на Повелителя своими разноцветными глазами.
– Повелитель! – воскликнул он хриплым, взволнованным голосом, дрожащим от напряжения, как туго натянутая струна.
– Что тебе, Азраил? – недовольно откликнулся Повелитель, повернувшись к своему подручному, как к докучному насекомому, отвлекающему его от важного дела.
– Повелитель! – повторил Азраил, сделав еще один шаг. – Верно ли я служил тебе?
– Ты служил не мне, – ответил ему недовольный голос из-под капюшона, – ты служил Иной Силе и Высшему, тому, у чего нет имени и названия!
– Да, это так, но я исполнял каждое твое слово! Я был послушным орудием в твоих руках!
– И чего же ты хочешь за свою верную службу? – в голосе Повелителя явственно прозвучала насмешка.
– Позволь мне совершить великий ритуал!
Позволь пролить кровь и вставить ключ в замок Вечности!
– С Вечностью нельзя торговаться, – отозвался повелитель. – Но Иная Сила, чью волю я исполняю, милосердна, и я позволю тебе сделать то, о чем ты просишь!
– Благодарю тебя, Повелитель! – воскликнул Азраил и упал на колени перед алтарем.
– Встань и приготовься, – приказал ему Повелитель.
Азраил сбросил с плеч длинный плащ, оставшись в черном облегающем костюме, еще больше подчеркивающем его удивительную худобу, и взял в руки широкий каменный нож, лежавший на алтаре между страницами книги. По залу, как легкий ветер по траве, пробежал взволнованный шепот.