Чтение онлайн

Я весь покрылся потом, служанка Питца зарылась в занавески, а бедняга Коцатль, сидевший в углу на корточках, казалось, не мог ни говорить, ни двигаться.

— Ладно, Выполняй, не дрожи ты так. Я не собираюсь ни дразнить тебя, молодой ханжа, ни испытывать твое искусство рисовальщика. Мне и так все ясно, и сейчас ты получишь задание.

Красавица повернулась и щелкнула пальцами, призывая служанку. — Эй, Питца, кончай прятаться! Выходи и одень меня. Пока служанка ее одевала, я поинтересовался: — Моя госпожа желает, чтобы я нарисовал чей-нибудь портрет? — Да. — Чей же? — На свое усмотрение, — ответила Жадеитовая Куколка и, когда я озадаченно заморгал, пояснила: —

Ты должен понимать, что при моем положении было бы неприлично, гуляя по дворцу или передвигаясь в паланкине по городу, указывать при всех на того или другого человека и говорить: «Вот этого!» К тому же, случается, зрение меня подводит, так что я могу проглядеть кого-нибудь действительно привлекательного. Я имею в виду мужчину, конечно.

— Мужчину? — тупо переспросил я. — Я хочу, Выполняй, чтобы ты повсюду носил с собой листы бумаги и мелки. И как только тебе повстречается, где угодно, красивый молодой мужчина, ты должен будешь запечатлеть для меня его лицо и фигуру. — Она хихикнула. — Можешь не раздевать его. Я хочу получить как можно больше рисунков самых разных мужчин, столько, сколько ты сможешь сделать. Но при этом никто не должен знать, зачем ты их рисуешь и для кого. Если тебя спросят, скажи, что ты просто практикуешься в своем искусстве.

И с этими словами госпожа кинула мне обратно два рисунка, которые я только что сделал.

— Это все. Ты можешь идти, Выполняй! Вернешься, когда сможешь показать мне подходящую подборку.

Даже тогда я был не настолько наивен, чтобы не заподозрить в глубине души, чем чреват этот приказ. Однако я предпочел выбросить подозрения из головы и, приложив к этому все свои способности, сосредоточился на выполнении задания. Самым трудным было понять, в чем именно заключается мужская красота для пятнадцатилетней девушки. Не получив на этот счет никаких конкретных указаний, я стал тайком делать наброски с принцев, благородных воинов, наставников по телесным упражнениям и тому подобных рослых, крепких и, на мой взгляд, видных молодых людей. Однако, отправляясь к госпоже в сопровождении Коцатля, тащившего целую стопку моих работ, я шутки ради положил сверху сделанное по памяти изображение того согбенного, скрюченного, коричневого, как боб какао, странного старика, который продолжал появляться в моей жизни.

Жадеитовая Куколка хмыкнула и, к моему удивлению, сказала следующее:

— Ты думаешь, будто остроумно подшутил надо мной, Выполняй. Однако мне приходилось слышать от опытных женщин, что, имея дело с карликами и горбунами, можно получить особое удовольствие. Так же как и, — она покосилась в сторону Коцатля, — занимаясь этим с мальчиками, чей тепули размером еще с мочку уха. Как-нибудь попробую, когда мне надоедят взрослые мужчины…

Госпожа просмотрела все рисунки и выбрала один: — Йо, аййо, Выполняй! Вот этот мне нравится. Какой решительный взгляд! Кто он?

— Наследный принц Черный Цветок. Красавица нахмурилась. — Нет, это могло бы вызвать осложнения. Она вновь внимательно перебрала листы бумаги. — А этот? — Я не знаю его имени, моя госпожа. Он гонец: порой я вижу его бегущим с посланиями.

— То, что нужно! — заявила Жадеитовая Куколка со своей обычной чарующей улыбкой и, указав на рисунок, распорядилась: — Приведи его ко мне. Выполняй!

На этот раз она не просто произнесла мое имя, а отдала приказ. Признаюсь, я ожидал чего-то подобного, но все равно покрылся холодным потом и заговорил осторожно, с нарочитой официальной почтительностью:

— Моя госпожа, мне было приказано служить, а не укорять тебя, однако, если я правильно понял твои намерения, то прошу тебя передумать.

Ты дочь величайшего правителя Сего Мира и законная супруга другого великого владыки. Позабавившись с кем бы то ни было, еще даже не побывав в постели своего мужа, ты уронишь честь двух Чтимых Глашатаев.

Я ожидал, что Жадеитовая Куколка схватится за хлыст, так хорошо знакомый ее рабам, однако госпожа выслушала меня все с той же очаровательной улыбкой и, ничуть не смутившись, промолвила:

— Я могла бы наказать тебя за дерзость, но вместо этого просто замечу, что Несауальпилли старше моего отца и что его мужская сила, очевидно, израсходована на госпожу Толлану и на всех прочих жен и наложниц. Муж пока не приближает меня к себе, поскольку наверняка отчаянно пытается вернуть с помощью всяческих знахарских и колдовских снадобий твердость своему вялому тепули. Но с какой стати я должна впустую тратить свою юность, соки и цвет моей красоты, ожидая, когда он восстановит силы и снизойдет до исполнения своих супружеских обязанностей. Коль скоро моему господину вздумалось отложить вступление в супружеские права, я сделаю так, что это будет отложено по-настоящему надолго. Ну а когда мы оба действительно будем готовы стать мужем и женой, я, можешь не сомневаться, сумею устроить так, что у Несауальпилли не возникнет и тени сомнения в моей невинности.

Я предпринял еще одну попытку. Я действительно приложил тогда все усилия к тому, чтобы отговорить Жадеитовую Куколку, хотя впоследствии этому, кажется, никто не поверил.

— Моя госпожа, вспомни, из какого рода ты происходишь. Ты внучка почитаемого Мотекусомы, рожденного Непорочной Девой. Его отец бросил в сад своей возлюбленной жадеит. Она положила камень себе на грудь и в тот же миг понесла. Таким образом, великий Мотекусома был зачат до того, как его мать сочеталась браком и вступила в плотские отношения с его отцом. Ты не должна пятнать семейное наследие, тебе следует хранить чистоту и целомудрие…

Она прервала меня смехом. — Выполняй, я тронута твоей заботой. Но ты запоздал со своими наставлениями. Они были бы уместны лет пять или шесть назад, когда я еще была девственницей.

— Тебе лучше… ты можешь идти, мальчик, — спохватившись, хоть и с некоторым опозданием, сказал я, повернувшись к Коцатлю.

— Выполняй, приходилось ли тебе когда-нибудь видеть рельефные изображения необузданных хуаштеков? Деревянные торсы и торчащие вверх мужские члены преувеличенного размера? Мой отец Ауицотль повесил одну такую панель на стене дворцовой галереи, чтобы удивлять и забавлять мужчин, своих друзей. Однако рельеф этот вызывает интерес и у женщин. Некоторые его детали вытерты до блеска, и сделали это восхищенные женщины. Самые разные — знатные, служанки, шлюхи. Поучаствовала в этом и я.

— Полагаю, мне не пристало выслушивать… — пробормотал я, но Жадеитовая Куколка оставила мои робкие возражения без внимания.

— Чтобы дотянуться до этой штуковины, мне пришлось притащить и приставить к стене большой сундук.

И я повторяла это вновь и вновь, ибо после каждого раза вынуждена была давать передышку своей нежной тепили и возобновляла свое занятие лишь после того, как у меня все заживало и переставало болеть. Но я упорствовала, и наступил день торжества, когда мне удалось-таки совладать с кончиком этой здоровенной деревянной штуковины. Постепенно мне удалось ввести ее в себя почти полностью. Признаюсь тебе откровенно: с той поры у меня было, наверное, мужчин сто, не меньше, но ни с одним из них я не пережила таких ощущений, какие испытывала тогда, прижимаясь животом к грубой резьбе, изображавшей хуаштека.