Аборсен

От реки поднимался густой туман, его белые волны смешивались с копотью и дымом города Корвера, чтобы стать той мглой, которую чаще всего называют смогом, а «Таймс» — «туманом миазмов». Эта холодная, влажная и зловонная мгла была опасна, как ее ни называй… Она вызывала удушье и кашель, что могло закончиться воспалением легких.

Но не болезнями был в первую очередь страшен этот туман. Опускаясь на Корвер, мгла плотной завесой окутывала газовые фонари, заглушала все обычные шумы. Легко было упасть и изувечиться. В этой мгле таилось

и нечто еще более страшное, как будто в темных глухих углах мрачных улиц скрывались убийцы.

— Не похоже, чтобы туман рассеялся, — сообщил Дэймид, начальник охраны Короля Тачстоуна.

И по голосу было слышно, как ему не нравится эта мгла, хотя он прекрасно знает, что туман от реки всего лишь природное явление, смешанное с индустриальными выбросами… Там, в Старом Королевстве, такие туманы часто создавали чародеи Свободной магии.

— К тому же… телефон… не работает, — продолжал он, — и эскорт какой-то невнушительный, все новенькие, ни одного знакомого офицера. Не думаю, что Вам следует ехать.

Тачстоун стоял у окна и глядел на улицу сквозь жалюзи, которые повесили несколько дней назад, когда кто-то из уличной толпы стрельнул по окнам из рогатки. Раньше демонстрантам не удавалось добросить до здания камень, потому что дом, в котором расположилось Посольство Старого Королевства, находился в глубине парка, не менее чем в пятидесяти ярдах от улицы.

Не в первый раз Тачстоун пожалел о том, что не может обратиться к Хартии и воспользоваться ее магической мощью. Но они находились в пятистах милях к югу от Стены, воздух Корвера был неподвижным и холодным. Только сильный северный ветер мог бы разнести магические заклинания Тачстоуна.

Тачстоун знал, что Сабриэль страдает от отсутствия Хартии еще больше, чем он. Король взглянул на жену. Сабриэль сидела за своим письменным столом и, как обычно, писала письма: своей старой школьной подруге, какому-то известному бизнесмену, а может быть, члену Общины Анселстьерры… Она обещала в письмах поддержку и золото и, возможно, намекала на то, что может случиться, если они будут настолько безрассудны что одобрят попытку Королини устроить переход сотен тысяч беженцев с Юга через Стену в Старое Королевство.

Тачстоуну до сих пор непривычно было видеть Сабриэль одетой, как сегодня, в анселстьеррские придворные одежды, а не в сине-серебряный плащ, с колокольчиками Аборсена на перевязи на груди и мечом на боку. Странно выглядела она в этом серебряном платье с гусарским ментиком, накинутым на плечо, и в маленькой плоской шапочке, приколотой к копне ее непокорных черных волос. И маленький автоматический пистолет в изящной серебряной сетчатой сумочке у пояса не заменял меча. Впрочем, костюм Тачстоуна тоже не был удобным и совсем не защищал его. Острый кинжал легко мог пройти сквозь пиджак из роскошной шерсти, а уж что до пули… Кроме того, рубашка с жестким воротником и галстуком слишком сдавливала шею.

— Мне передать ваши извинения, сир? — спросил Дэймид.

Тачстоун нахмурился и посмотрел на Сабриэль. Она училась в Анселстьерре и гораздо лучше понимала этих людей и их правителей, поэтому ведала всеми дипломатическими делами.

— Нет, —

возразила Сабриэль, запечатала последний конверт и встала из-за стола. — Сегодня вечером заседает Община и, возможно, Королини будет представлять свой проект Принудительной Эмиграции. Блок Дофорта может дать нам голоса для аннулирования этого проекта. Мы должны быть на приеме в саду,

— В таком тумане? — удивился Тачстоун. — Как же можно устраивать прием в саду?

— Они никогда не обращают внимания на погоду, — пояснила Сабриэль. — Мы все будем там стоять, пить зеленый абсент, элегантно есть нарезанную морковку и считать, что «великолепно проводим время».

— Морковку?

— Причуда Дофорта, как говорит Сьюлин.

— Она, разумеется, должна знать, — сказал Тачстоун, недовольно поморщившись при упоминании сырой морковки и зеленого абсента.

Сьюлин была старой школьной подругой Сабриэль и очень помогала им. Она, как и другие, кто учился в Уиверли Колледже двадцать лет тому назад, понимала, что произойдет, если Свободная магия наберет достаточно сил и проникнет в Анселстьерру.

— Мы поедем, Дэймид, — твердо сказала Сабриэль. — Но будет разумно привести в исполнение план, который мы обсуждали.

— Прошу прощения, миледи Аборсен, но я не уверен, что это повысит вашу безопасность, — ответил Дэймид. — На самом деле, мы можем все испортить.

— Но будет весело, — заметила Сабриэль. — Машины готовы? Я только надену пальто и какие-нибудь ботинки.

Дэймид неохотно кивнул и вышел из комнаты. Тачстоун выбрал из нескольких пальто, висевших на спинке шезлонга, самое темное и надел его. Сабриэль надела другое — тоже мужское — и села, чтобы сменить туфли на ботинки.

— Опасения Дэймида небезосновательны, — заметил Тачстоун. — И туман слишком густой. Там, дома, я бы не сомневался, что это сделано преднамеренно и со злым умыслом.

— Туман совершенно естественный, — ответила Сабриэль. Они, стоя рядом, поправили друг другу шарфы и нежно поцеловались. — Но согласна, это может быть использовано против нас. Однако я так близка к тому, чтобы создать альянс против Королини… Если Дофорт поможет, Сэйр выйдет из дела…

— Шансы невелики, но мы хотя бы должны показать, что не собираемся удирать с их драгоценным сыном и племянником, — проворчал Тачстоун, занимаясь своим пистолетом. — Мне бы хотелось побольше узнать о том проводнике, которого нанял Николас. По-моему, я прежде где-то слышал это имя — Хедж, и с ним связано что-то неприятное. Если только мы не встречались с ним на Великой Южной дороге.

— Уверена, мы скоро услышим что-нибудь от Эллимер. — Сабриэль тоже проверила свой пистолет — а возможно, и от Сэма. Мы должны заняться тем, что нам сейчас предстоит, хотя бы ради наших детей.

Тачстоун подал Сабриэль точь-в-точь такую же, как у него, серую фетровую шляпу с черной лентой и помог ей упрятать под нее непослушные волосы.

— Готова? — спросил он, когда Сабриэль затягивала пояс пальто. В этих серых шляпах, с поднятыми воротниками, замотанные шарфами, они были неотличимы от Дэймида и всех остальных охранников. В этом и состоял их замысел.