Чтение онлайн

в час ночной пришел ко мне один.

Высоченный, в стоптанных калошах,

и, сутулясь, руку подал:

– Сплин.

В уголках приспущенной улыбки

прятался унылый тихий дождь.

– Днём прошедшим я промок до нитки,

разливай, – сказал. –Чего ты ждешь?

Я спросил его,

налив до края

в треснувший от времени бокал:

– Что за Сплин? Фамилия такая?

Никогда подобных не встречал.

Пригубили

мы в молчанье виски,

он ответил, глядя свысока:

– Сплин, приятель, это по-английски,

а по-русски осень и тоска...

(2008)

СТАРОСТЬ АМУРА

Это странное время – зима,

взгляд цепляет собою взгляд.

Бог любви ещё слишком мал

и стреляет во всех подряд.

Но научится, он – такой.

Будет в сердце бить, а не в глаз.

И однажды, уже весной,

он охотою выйдет на нас.

Будут стрелы его точны,

как бандитский удар под дых.

По весне эти боги сильны,

выбирают себе молодых.

Но не вечны его дела.

И у каждого есть свой срок.

Вот и осень дождём пришла,

подводить золотой итог.

Он ослаб от своих утех,

под глазами мешки висят.

Он охотится лишь на тех,

кому за и под пятьдесят.

Но и эта пора пройдет.

Жалок, слаб и почти смешон,

день последний сожмёт в кулак

и уйдёт на охоту он.

На закате дрожит рука,

скоро будет ему покой,

но последнего старика

он достанет своей стрелой.

(2013)

СТАРУШКИ

Пятиэтажка, лавка у подъезда.

В былые времена старушки тут,

собравшись, обсуждали чья невеста

ушла в декретный, не окончив институт,

кто в доме запил, кто купил обои,

кто загорел, как негр, в январе,

кто голышом морозною зимою

выходит обливаться во дворе.

Всё изменилось. И теперь всем миром,

забыв про ужин, телик и внучат,

сидят старушки по своим квартирам

и меж собою в твиттере ворчат.

(2011)

СТЕНЫ МОЕЙ ДУШИ

Шепчет мне порой из пустоты

чей-то голос тихий:

– Напиши,

как живёшь? О чём мечтаешь ты

в четырёх стенах своей души?

Как живу? На серой полосе...

Суета, дела, работа, дом.

И ремонт души своей, как все

я откладываю на потом.

Поучаю тело: не греши,

жизнь дана не только для утех.

В четырёх стенах

своей души

я грехи скрываю ото всех...

Но над ней – прозрачный потолок,

ничего не спрятать мне уже,

видит всё усталый старый Бог,

что живет на верхнем этаже.

(2010)

СТРОГИЙ РЕЖИМ

Между собою держа расстоянье старательно,

в серых, бетонных, забрызганных грязью плащах

шли фонари и смотрели под ноги внимательно,

двух человек в завечерье осеннем ища.

На перекрестках оставлены были дозорные,

каждый с трехцветною бляхой, подтянут и бодр.

И тормозили машины, приказам покорные

возле столбов-светофоров на беглый досмотр.

Шумные двери скрипели в подъездах встревожено

и доносили о каждом, проникнувшем в дом.

Город за мной и тобою следил настороженно:

вдруг мы сбежали, чтоб встретиться где-то вдвоём.

Нет от судьбы нам на встречу, увы, дозволения.

Издан указ и заверен печатью декрет.

Суд состоялся

и вынес об этом решение:

строгий режим друг без друга на тысячу лет.

(2010)

СУХОГО КОРМА РИФМ

Сухого корма рифм не куплено у музы,

не кормлены стихи,

а в мыслях – суета.

И спят голодным сном глаголы да союзы

на белой простыне тетрадного листа.

Им видится дроттквет и дактиль с квидухаттом,

анапест и логаэд

в чудесном сытном сне.

Увы, на их беду, живу я небогато,

и этот знатный корм не по карману мне...

(2009)

Т

ТАНЦУЮЩАЯ ТЕНЬ

Ночной подъезд.

Скрип заспанной двери –

несмазанной, из рыжего металла –

она опять кого-то выпускала,

себя ворчливо, зло приотворив.

А мне теперь

не спится – хоть убей.

Ищу в оконном лунном заполночье

кто растворился в странном многоточье

неутоленных снов судьбы своей.

Но двор мой пуст.

И тихо дремлет дом,

под фонарями не гуляют тени,

мой старый двор без всяких изменений

лежит передо мною нагишом.

Хотя вон там –

левей, где таксофон,

беззвучно на

пятнистой лунной смальте

танцует тень девчонки на асфальте

давно из моды вышедший чарльстон…

…А утром вновь

заботы да дела,