Чтение онлайн

Ну нет… Этого не могло быть. Я глупо моргнула. Ну, где мой муж, а где — терапия, правда? Он из тех мужиков, кто будет умирать, но в жизни не обратится за помощью. Даже невозможно представить, что могло бы его на это сподвигнуть. Но ведь мне не послышалось. Он точно сказал «если бы не психолог»… В запале, конечно, еще бы он признался, но ведь в этом и заключалась вся ценность сказанного!

Так до конца и не сумев себя убедить, что это правда, подползла к мужу, перебирая коленями, и нерешительно, будто боясь спугнуть, обняла со спины за плечи. Он не стал скидывать мои руки — и слава богу. Вряд ли бы я нашла в себе смелость обнять его еще раз после всего, что наговорила,

тогда как он (я все еще не могла в это поверить) переступил через собственное я, чтобы сохранить наш брак. Выходит, он для него вот так был важен? Выходит, он вот так меня любил?

— Сёма, я дура, да? — прошептала я, облизав запекшиеся губы. — Можешь не отвечать. Я уже и так поняла, — добавила, осыпая его рельефную спину поцелуями. — Ты, знаешь ли, тоже не особенно умный. Мог бы просто сказать. Так нет же… Это, типа, не круто, да? — смеялась я сквозь слезы. А внутри… Боже мой! Что со мной происходило внутри! С чем сравнить? С таянием ледников? С глобальным, блин, потеплением? С чем? — И вообще — ты сам виноват. Просила же — никаких тайн, — жаловалась и понимала, что ну не будет так, как я себе это придумала. Не такой он мужик. С моей стороны, по меньшей мере, нечестно требовать, чтобы он изменил себя, свою сущность, ведь полюбила-то я его как раз вот таким — себе на уме.

— Ты уж определись… — буркнул Шведов.

— С чем?

— Ты меня или себя песочишь?

— Да мы оба хороши, — хохотнула сквозь слезы. — Я вот думаю, будет ли время, когда мы заживем спокойно?

— Так, а кто тебе не дает? Сама же на ровном месте раздуваешь проблемы.

В этом месте я много чего могла своему мужу припомнить, но не стала, решив быть мудрее. Молча провела ладошками по его плечам и груди. Чуть сместилась, ткнувшись носом ему в макушку, с наслаждением втянула самый будоражащий, самый сексуальный аромат на планете. Со вздохом сожаления смирилась с мыслью, что сегодня все будет для него, и опустила руку ниже.

— Сём…

— Что?

— Представляешь, а я тебя до сих пор люблю…

Он смел меня, как ураган, после этих слов. Я даже сообразить ничего не успела, как оказалась снова распластанной на матрасе и… голой.

— Постой! Подожди… Ну что ты… Нельзя же…

— А сама?

— Так тебе можно!

— И тебе. Вот так, да? — Шведов потер большим пальцем клитор, отчего я болванчиком закивала. Спустился ниже. И пока я приходила в себя от первого откровенного касания, как-то естественно, будто делал это уже много раз, закинул мои ноги себе на плечи. Наклонился и втянул в рот мои мокрые складки. Я не закричала от удовольствия лишь потому, что мое горло сдавило спазмом. Но я приподнялась на локте, а второй рукой зарылась в его рано поседевшие волосы. И так меня колотило, боже… Так меня колотило, что зубы отбивали дробь. А Семену это как будто бы и не мешало. Кажется, в тот момент он был настолько сосредоточен и погружен в себя, что происходящее со мной его в принципе не слишком интересовало. Нет, он, конечно, изучал, как я реагирую, но больше для себя. Будто сравнивая, насколько нам нравится одно и то же. Потеребить языком — да. Втянуть губки — в меньшей степени, всосать клитор — да-а-а-а-а. А если еще и два пальца вместе… Бо-о-оже. Я извивалась и хныкала, и скулила… Я бормотала что-то. И все сильней прижимала к себе его голову. Он же отвлекался. То носом водил там, вбирая мой мускусный запах, то щекой терся. С таким изумлением… С таким трепетом. С таким лютым голодом, словно враз хотел ощутить все то, в чем годами нам обоим отказывал. Никогда еще мой

путь к оргазму не был таким долгим. И никогда еще я не любила этого мужчину больше. Почему-то я была абсолютно уверена, что прямо сейчас ради меня он опять одержал победу в каком-то бою с собой.

Вера

— Блядь, — Шведов с силой отбросил телефон и запрокинул голову к потолку, зарывшись руками в волосы. Ему позвонили с работы и, судя по всему, сказали что-то неутешительное. — Мне надо срочно в контору. Собирают какое-то совещание.

— Ну, ладно. Я сама поеду, подумаешь, — пожала плечами я и, ничуть не обидевшись, огляделась в поисках сумочки.

— Нет. Так не пойдет. Давай вместе часа через два съездим? — внес встречное предложение муж.

— Часа через два мне уже нужно быть в универе, я не могу просить кого-то подменить меня и сегодня.

Шведов сцепил зубы, но все же кивнул, с недовольством признавая мои аргументы. Закинув сумочку на плечо, я подошла к мужу и разгладила пальцами глубокую складку между его нахмуренных бровей:

— Ну чего ты? Все будет хорошо, Сём. Бутенко просто перестраховался с этими анализами, ты же слышал.

— Ладно, — процедил Шведов, тяжело проходясь ладонью по моему затылку. — Если что — сразу звони.

— Что, прям посреди важного совещания? — невинно хлопнула ресничками я.

— Ты важнее, — обрубил он. И в этой резкой немногословности было столько чувств, что у меня в груди стало тесно. А ведь я всегда жаловалась на то, что он сухарь. Запрокинув голову, чмокнула мужа в выбритый до шелковистой гладкости подбородок:

— Тогда едем, да?

— Угу, — буркнул он.

Город стоял в заторах. Буря ночью таки случилась. Деревья сковало льдом, некоторые не выдержали и то тут, то там обрушились на проезжую часть, еще больше затрудняя движение. Пришлось врубать сирену. Семен сжал мою ладонь, зная, что я терпеть не могу эти звуки. У больницы поколебался.

— Ну, что еще? — усмехнулась я.

— Может, я все же заскочу? — бросил взгляд на часы.

— Ни в коем случае! Все, давай, двигай… Я тебе позвоню сразу, как что-то станет известно.

— Лучше сообщение сбрось, — нехотя согласился Семён. — А то вдруг не смогу ответить.

Осторожно ступая — каток образовался просто грандиозный, я поднялась на крыльцо. Прошла мимо администратора и направилась к лифтам. Приехала я рано, так что Жорку удалось перехватить перед планеркой.

— О, ты здесь? Привет.

— Сам же сказал заехать.

— Да незачем было. У тебя все хорошо. Анализы чистые. Хотел звякнуть предупредить, чтобы ты сюда не перлась в такую погоду, но что-то перебило. Прости, — развел мощными руками Бутенко.

— Пустяки, — отмахнулась я, потихоньку сползая на стул. Я, оказывается, со вчерашнего дня находилась в страшном напряжении. И потому сейчас, когда оно спало, кости будто в холодец превратились.

— Эй! Ты мне что, тут в обморок решила грохнуться? — забеспокоился Жорка.

— Еще чего. Да ты иди, я же тебя задерживаю, наверное.

— Пождут!

— Вот еще. Иди, Жор, я, правда, в норме. Это откат.

— Я ж тебе еще вчера русским языком сказал — все в норме. Кто виноват, что ты мне не веришь?!

— Верю. Кому как не тебе? Ты знаешь, что тебя зовут боженькой?

— Ой, все, — закатил глаза Бутенко. — Я, и правда, уже побегу. Хочешь, Эльку к тебе пришлю?

— Нет. Я сейчас не хочу ни с кем говорить. Давайте лучше на праздниках встретимся.

— Это запросто. Ну, ты тогда хоть звякни ей, чтобы договориться о дате.