А помнишь?

«А помнишь?»

Готовая окунуться в море счастья от воспоминаний, расхаживаю по комнате, то замерев возле окна, то продолжая движение, стараясь отпугнуть грусть. От осознания, что эти моменты не повторятся никогда, сердце трусливо сжимается. Утешаю себя, тем, что могу прокручивать их в голове снова и снова, но, грусть жестоко напоминает - пережить уже не сможешь. Уступив лирике, отдаюсь воспоминаниям.

Лагерь «Спутник». Святогорск.

Первое впечатление – что за уродский корпус? Домой хочется и трудно дышать. Воздух, как озон – холодный и чистый. Легкие

в панике – где родные выхлопы и тяжелые металлы? А вокруг суета – начало смены, все с сумками, со слезами на глазах, реже с улыбками на лицах, спешат на регистрацию.

Распределяют по возрасту. Не хочу с маленькими! Ну почему мне только 13? Юльке уже 15 и она будет в старшей группе. Просимся вместе, но мест нет.

Чувствую отчаяние – чужой город, новое место, столько лиц и все вражеские, что ли. Домой хочется сильнее.

Осматриваюсь, запоминаю. Идем в корпус. Внутри прохладно и чисто. Скрипучие, ребристые зеленые ступени. Второй этаж, фойе, а от него долгие коридоры в обе стороны. Мне налево. Там живут малявки. В комнате шесть кроватей, каждая застелена колючим одеялом, подушки стоят домиком. Возле каждой кровати по старенькой тумбочке. Большое окно, свет застилает комнату, вижу мелкие пылинки, застывшие в воздухе. Пахнет хвоей – ветки ели трутся о стекло.

Пока раскладываю вещи, знакомлюсь с девочками. Вроде ничего такие.

По рубке объявляют обед, и мы дружно идем в столовую. Наставница у нас добрая, зовут Людой, и пока мы идем кушать, она рассказывает всякие забавности. Я верчу головой, пытаясь увидеть Юльку. Это моя лучшая подруга, и на данный момент, самый родной человек в этом лагере.

Садимся кушать. Столовая большая, потолки высокие, гулко – собственный голос тонет в сотне других. Уже допивая какао, вздрагиваю от хора из двадцати голосов: «Пятой группе девочек – приятного аппетита!» Недоуменно оглядываюсь – это мальчики из параллельной группы. Наставница что-то говорит, и ее слова передают как испорченный телефон. До меня доходит: «Ричим пасибо» И мы кричим. Это весело. Я впервые улыбаюсь. Может, тут не так уж и плохо?

После обеда тихий час. Отдохнуть не удается – столько впечатлений, разговоров, знакомств. После собираемся на волейбольной площадке. Поле большое, и кажется, играть могут все, кто захочет. Ноги сами несут меня туда. Скидываю шлепки и ступаю на мягкий песок. Кто-то показывает, как складывать ладони – лодочкой. Первый принятый мяч, первый шлепок на пятую точку и гомерический хохот.

Ужин. Снова крики и пожелания. Мне тут нравится.

Вечер. Упоительный воздух и мягкий свет фонарей. Звезды размером с кокос. Уютные беседки и самый приятный в мире запах хвои. Бреду по дорожке запрокинув голову. Вокруг густой сосновый лес, под ногами шишки и толстый слой иголок, что скрадывает шаги.

Как хорошо! Приятный, укутывающий ветер, несущий отдаленный смех и веселые голоса. В воздухе плавает сладкий запах арбуза, а чувства…

Хочется скакать вприпрыжку, и кричать во весь голос. Сердце скачет галопом, в предвкушении чего-то нового и странного, неизведанного. Приятного и светлого.

С первой эмоции влюбляюсь в эти ночи. Навеки.

– Как тебе? – спрашивает Юлька, тараща ореховые глазищи.

– Классно, а тебе? – мы сидим у нее в группе и едим

конфеты, захваченные из дома.

– Видела Артура? Он в моей группе – такой красавчик! – Подруга округляет и без того большие глаза, а я смеюсь:

– Ну, тебя! Я влюблена в здешние ночи!

Пропадая на волейбольной площадке, разругалась с Юлькой – ей было обидно, что я про нее забыла. Оправдываться не стала, подуется и забудет. Просто очень игра захватывающая. И красивая. Все удивлены, что я самоучка. Советуют заниматься. Я киваю, но особо не слушаю – игра, это все, что мне сейчас нужно.

Мяч летит на меня, отступаю от сильной подачи, но, принимаю, и даю пас на стоящего под сеткой. Разыгрываем на троих и я тушу на сторону противника. В азарте успеваю заметить пристальные черные глаза подающего.

Со второго этажа рубки льется музыка, и прерывает ее призыв отобедать. По дороге к столовой останавливаюсь возле фонтанчика, тут меня нагоняет кареглазый подающий.

– Привет, я Артур, - говорит он и улыбается по-голливудски – белозубо и задорно.

– Юля, - тушуюсь, что еще ему сказать?

– Мы приглашаем вас сегодня на снек, Саша – наш наставник, с Людой в курсе.

– Хорошо, - пожимаю плечами, диалог явно себя исчерпал.

После вечернего собрания Люда объявляет о совместном снеке со старшими мальчиками. Девчонки визжат и бегут наряжаться, а я бреду в уединенную беседку.

Почему-то тут так отчаянно мечтается!

Не успеваю насладиться обстановкой, как слышу хруст, и чьи-то руки упираются в крышу.

– Скучаешь?

– Не особо, - поднимаю голову и встречаюсь с глубокими, темными глазами.

– Ты странная, - слышу в ответ и неожиданно улыбаюсь.

Время летит очень быстро.

Мы несколько раз ходили на Банное озеро – купались, загорали, было весело. Единственное, что смущало – постоянное, непрерывное чувство слежки. Иногда удавалось встретиться с ним взглядом, и тогда он отводил глаза, но лишь на секунду. Настырный.

Юлька обиделась всерьез – оказалось, Артур ей понравился, а я его, получается, отбила, хотя он мне и даром не нужен. Был.

По вечерам, возле костра, она садилась поближе к нему, погромче орала песни, а я таилась в беседке и, закрывая глаза, предавалась мечтам. Чем еще можно заниматься такими черничными ночами?

В середине смены грянул ливень. Такой силы, что сосны качало, они раскачивались под напором свирепого ветра, ветки скрипели, издавая страждущие звуки. Казалось, небо таило всю влагу, что только могла в нем поместиться, а теперь лопнуло и вся вода льется прямо на нас.

Резко похолодало, укутавшись в одеяла, мы сидели на подоконнике и наблюдали за хлябями небесными. Капли потоком текли по стеклу, заглушая остальные звуки. Сквозь стену дождя, разглядела одинокую фигуру на волейбольном поле. Начинало смеркаться, и я подумала, что почудилось, а потом припала к стеклу лицом, намереваясь рассмотреть сумасшедшего тщательнее.

На поле стоял Артур с деревянной дощечкой, на которой алой краской было написано: «Кажется, ты нравишься мне по-настоящему…»

Сердце пропустило удар, а ноги уже искали тапочки. Бегом по скрипучим, ребристым ступеням. Дверь настежь. Ошалелый крик Люды: