А может?..
Шрифт:
Болгарка говорила медленно, стараясь не думать об истинных причинах разрыва с Йеном. Несколько раз у неё перехватило дыхание, но он сумела скрыть это, сделав несколько вдохов.
Александру было удивительно слышать, как Нина практических безо всяких эмоций, будничным тоном говорит о расставании с человеком, с которым они были, без преувеличения, без пяти минут женаты. Он понял, что сестра что-то явно недоговаривает, потому что улыбаться Николина могла сколько угодно и говорить, что вздумается, но тоску в глазах спрятать была не в силах. Однако, зная вспыльчивый характер Нины и её некоторую
— Мда, дела… — протянул Сандро. — Да всякое в жизни бывает, — сказал он. — Я уверен, вы, как взяли свой «тайм-аут», так и снова сойдётесь. У вас, ребята, химия не только на экране, — при этих словах он подмигнул сестре.
— Спасибо, Сандро, — ответила Нина. — Всё может быть.
На этом, кажется, разговор был исчерпан, и для того, чтобы закрепить «эффект» и окончательно отвести брата от этой темы, Нина предложила всей семьёй вечером выбраться в уютный французский ресторанчик, который был расположен неподалёку от дома их родителей, и в котором они всегда ужинали, когда собирались все вместе. Александр с энтузиазмом поддержал эту идею, и диалог вошёл в привычное русло, благодаря чему немаленький путь от международного аэропорта Торонто до дома их родителей показался не таким уже долгим. Темы отношений Нины и Йена они больше не касались, так что болгарка, ожидавшая, что этот разговор пройдёт гораздо тяжелее, могла спокойно выдохнуть.
— Боже мой, я ждала этого без малого десять месяцев! — воскликнула Нина, перейдя порог родного дома и мгновенно почувствовав, как её обдало теплом. Нина ощутила запах корицы и шоколада, который у девушки неизменно ассоциировался с беззаботным детством, проведённым в Канаде.
— Николина! — послышался из гостиной знакомый голос.
— Мама! Папа! — когда болгарка увидела родителей, с которыми последние несколько месяцев она имела возможность общаться только по Skype, её захлестнуло волной искреннего детского восторга, подобному тому, что чувствуют школьники, которые, встречаясь наконец с родными после поездки, например, в лагерь, в котором, несомненно, весело, но в котором становится так одиноко без родных людей.
Следующие несколько минут были посвящены исключительно объятиям и бесконечному потоку вопросов, забавлявшему Александра, который не переставал улыбаться, не желая скрывать радости от того, что увиделся наконец с любимой младшей сестрой.
— Ваши «Дневники» прямо как армия, ей-богу, — пошутил Николай, отец Нины. — Уходишь туда почти на год и с концами, а побывка только на две недели. Ну разве это дело?
— Но зато эти две недели рядовой Николина Добрева будет полностью в вашем распоряжении, — рассмеявшись, ответила болгарка и отдала честь.
— Рядовой? Это за четыре года? Думаю, как минимум мастер-сержант*, — улыбнулся Алекс.
— Ну, пусть будет по-вашему, я не против, — с улыбкой сказала Нина.
— Котик, иди переодевайся скорее, — обратилась к дочери Микаэлла. — К твоему приезду я специально приготовила пирог с корицей и вишней.
— И купила пять коробок шоколада, — хохотнул брат болгарки. — Так что хрен ты теперь влезешь в свои платья, Нинс.
— Да прям так
— Вы меня не щадите, — улыбнулась Нина. — Сандро прав, я чувствую, что спустя две недели мне придётся уезжать отсюда в спортивном костюме, а не в шортах или юбке.
— На то это и отдых, — отозвалась Микаэлла. — Ну всё, хватит разговоров, Нина устала с дороги. Доченька, иди переоденься и можешь спускаться к обеду.
Оказавшись наконец дома, Добрев не могла перестать улыбаться: здесь было настолько спокойно и уютно, что о плохом не хотелось даже думать. Хотелось глотать, захлёбываясь, эти искренние эмоции от встречи с родителями и братом, и делиться светом, который пронизывал душу, с окружающими.
Нина, пообещав не задерживаться, ушла в свою комнату, почти не изменившуюся с её школьных времён: те же обои пастельных тонов, белоснежная кровать, на которой всегда спалось в разы лучше, чем в отеле или в съёмном доме, даже если мебель там была гораздо удобнее, вид из окна на уже расцветший сад. В окно склонялись массивные ветви вишнёвого дерева. Беспокойный канадский ветер шумел листьями, и этот звук был для Нины приятнее всего на свете. Поднявшись к себе в комнату, она открыла шторы и распахнула настежь окно, глубоко вдохнув свежий воздух. Почувствовав усталость после перелёта, она, уже ничем не поддерживая тяжесть тела, плюхнулась на кровать и пролежала так несколько минут. Вдруг в дверь раздался стук.
— И кто бы это мог быть? — нарочно громко отозвалась Нина.
— Открывайте, мисс Добрев, портье притопал, — послышался за дверью голос Александра, сымитировавшего французский акцент, чем позабавил сестру. Нина, вспомнив, что оставила чемодан в гостиной и поняв, что брату пришлось тащить его по лестнице до её комнаты, находившейся на втором этаже, поспешила открыть парню дверь.
— Сандро, ну ты что, я бы сама справилась, — сказала Нина, забирая багаж у парня. — Спасибо тебе большое.
— Должен сказать, чемодан у тебя нехилый, — рассмеялся Александр. — Что ты там везла? Полное собрание какой-нибудь Советской энциклопедии?
— Я просто по мелочам привезла вам, — пробормотала брюнетка. — Потом покажу. Знаешь, в Ковингтоне есть одно неоспоримое преимущество над Торонто: там магазинов втрое больше!
— Николина снова решила заделаться Санта-Клаусом посредине мая, — улыбнулся Александр.
— Я не могу пройти мимо вещи, которая так подходит кому-нибудь из вас, — сказала Нина. — Мы же так редко видимся.
— У нас всего две недели, — Сандро заметно погрустнел.
— Не начина-а-ай, — простонала болгарка. — Я только приехала, а ты уже тоску нагоняешь.
— Прости, — ответил брат. — Просто не хочу думать о том, насколько краткосрочны твои каникулы в Торонто.
— Они только начались! — воскликнула Нина. — Всё будет отлично.
— Кстати, чем собираешься заниматься в течение этого времени? — спросил Александр.
— Спать, смотреть фильмы и лопать шоколад, — сказала Нина.
— Ясно всё с тобой, и спрашивать не надо было, — хохотнул Сандро, махнув на неё рукой.