Чтение онлайн

Место убывшего занял начальник отдела.

– Товарищи!
– начал он представительно, и тут же сбился.
– Тьху, заболтал, языкастый. Ладно. Проблема ясна, выводы сделаны. Оргвыводов, - последнее слово Николаев выделил особенно официальным тоном.
– Оргвыводов не будет. Или почти не будет. Или не в отношении нас.

Коллеги оживились: допущенный досадный промах — это, конечно, плохо и так себе, но зато отсутствие оргвыводов по поводу промаха — это просто замечательно!

– Тем не менее, меня настоятельно попросили, - кажется, начальнику понравилось играть интонацией.
– Попросили,

чтобы впредь такого не было. Чтобы не допускали, а допустив — пресекали. И, кроме прочего, виноваты оказались не мы.

Из дальнейшего явственно следовало, что неизвестный некто, с большим количеством звезд на рукавах, не организовал своевременное информирование смежников. Что шпион, тот самый шпион, которого лихо, с выдумкой и большими моральными потерями, линейный отдел ловил по всему Лениграду, еще к моменту начала оперативной разработки мирно покоился в морге советского города Утрехта. Что кавторанг — уже отставной — подземной пограничной службы Корсак как раз и был капитаном второго ранга Корсаком, а пожилой профессор и даже академик Смирнов, светило отечественной и международной психиатрии, нахватался неподобающего от своих пациентов и сам проявил непристойную советскому ученому паранойю.

Что, наконец, линейным чекистам страшно повезло: ловили-то шпиона, а не советского гражданина, и хорошо, что не поймали: представить мощь и глубину скандала, непременно разразившегося бы в случае чего, невозможно было даже чисто технически.

– В общем, вывод у нас сегодня такой.
– комиссар государственной безопасности Николаев покосился на будто сгустившегося из воздуха ганешу, до того момента незаметного совершенно. Рама Пракеш Шуршундва понятливо качнул хоботом, и приготовился записывать.

– Первое. Разработку капитана второго ранга в отставке Корсака прекратить, дело сдать в архив. Ресурсы, включая человекочасы, провести, как тренировку личного состава в условиях, приближенных к оперативным.
– Николаев на мгновение задумался.

– Старшего сержанта Бурзума откомандировать сроком на три месяца в распоряжение военной комендатуры вокзала.
– начальник ехидно глянул на понурого орка, - на, так сказать, усиление и во избежание.

– Старшего лейтенанта Лапиньша считать с завтрашнего дня в очередном отпуске. Профкому, соответственно, озаботиться путевкой. Подальше куда-нибудь, чтобы был лес и никого на сто километров вокруг, - проявил удивительное понимание руководитель.

– Отделу продолжить выполнение текущих обязанностей. На этом всё.
– Николаев оглядел подчиненных, будто ожидая возражений.

Подчиненные не возражали: наоборот, все зримо расслабились, некоторые даже улыбались. Все понимали, что проблем избежали с легкостью невероятной, хором сопереживали угодившему под пресс специального воспитательного процесса (об инциденте с военным комендантом вокзала были наслышаны буквально все) старшему сержанту и откровенно завидовали товарищу Лапиньшу: технично смыться из ноябрьской ленинградской парилки куда-то, где сосны и ветер, не отказался бы никто.

– Да, и последнее.
– Николаев и сам улыбнулся, указывая ладонью на стоящего в небольшом отдалении Лапиньша.
– Усадите его кто-нибудь в кресло, и прикройте глаза. Полчаса уже товарищ стоя спит!

***

Ленинград, 19

ноября 2022 года. Здесь и сейчас.

Секретный сотрудник Семенов-младший.

Сложно себе представить взрослого советского гражданина (а хотя бы даже и гражданку), ни разу в своей жизни не бывавшего в тире. Военному делу в СССР учат настоящим образом, и шанса ни разу не подержать в руках, как минимум, несерьезную мелкашку или такой же малокалиберный, но вполне боевой, учебный концентратор, у советского школьника, а потом и студента, попросту нет.

Совершенно чудесное место, этот самый тир! Громкие щелчки (или гулкие хлопки, в зависимости от калибра), выстрелов, треск разрядов учебных заклятий, сложный запах озона (в левой, магической секции) и кордита (в секции правой, огнестрельной), вечно хмурое лицо инструктора, и, в противовес ему, восторженные физиономии неофитов военной подготовки – все сливается в смесь невероятно интересную и всегда притягательную. Советские граждане любят стрелять и любят заклинать!

Семенов-младший, как хороший, несмотря на последние события, советский гражданин, тир любил не меньше своих сверстников. Однако, именно сейчас ему предстояло миновать сначала магическую, потом стрелковую, галереи (непременно с гордым видом – мол, не больно-то и хотелось), и, следуя за провожатым, углубиться внутрь подсобных помещений, где его, конечно, уже ждали.

Старший майор государственной безопасности оставался верен себе, и важные рабочие встречи назначал где угодно, но только не в стенах родного первого отдела.

– Здравствуйте, товарищ… - Семенов-младший вдруг понял, что не знает, как обращаться к всемогущему куратору старшего брата, и потому замер на пороге, беспомощно и немного глупо.

– Товарищ Эпштейн, ну, или товарищ куратор, - разрешил сложную ситуацию начальник первого отдела. – Здравствуйте, Семенов, присаживайтесь, будем пить чай и думать умные мысли. Чай у нас хороший, индийский, а мысли, покамест, так себе, но мы над этим поработаем, верно ведь?

Ни желания, ни возможности возражать у комсорга не имелось, поэтому он вошел в кабинет, уселся на предложенный стул и крепко ухватился за огромную чашку, как будто и не заметив того, что фарфор оказался обжигающе горяч. Дверь закрылась сама собой – или это постарался провожатый, о котором студент почти сразу же забыл.

– Ваша помощь, товарищ Семенов, нам понадобится с самого начала: никого из нас бандиты, конечно, в лицо не знают, но граждане они тертые. Если наш сотрудник придет сам по себе, его попросту не пустят в катран. Поэтому представляете его как своего одногруппника…

…Было не то, чтобы очень темно, но и не так, как месяцем раньше, когда удавалось даже не смотреть под ноги в удивительно светлых сумерках. Поэтому, видимо, лампочка, в прошлый визит комсорга в гнездо порока, не горевшая, теперь выдавала все сорок, а то и шестьдесят, ватт: иначе было никак невозможно разглядеть лицо гостя в подслеповатый дверной глазок.

– Кто пришел? – голос из-за двери даже не прозвучал, а, как будто, лязгнул. «Как капкан» - неприятно поразился Семенов-младший.