84 грамма

– Алексей, что ты творишь? Лёша! Остановись, ты слышишь меня? Лёша!

Я слышу.

Ответить не могу.

Микрофон я сломал. И это хорошо, а то вдруг бы решил объясниться… Только окончательно убедил бы всех в центре управления полётами, что сошёл с ума.

Или ещё хуже – выслушав, они смогли бы уговорить меня остановиться. Я ведь сам не уверен, что поступаю правильно. Нет уж, раз решился – нужно идти до конца.

***

Ещё

мальчишкой я мог часами смотреть на звёздное небо. Мечтал о полётах в космос… Что ж, нужно тщательней формулировать свои желания, а то они имеют свойство сбываться.

Я шёл к этому двадцать лет. От слов «Я хочу стать космонавтом», над которыми смеялась вся школа, до того дня, когда именно меня выбрали для первого полёта на Титан.

У меня аж голова начинала кружиться, когда думал, что теперь моё имя встанет в одном ряду с именами других космических первооткрывателей. Юрий Гагарин – первый космический полёт, Алексей Леонов – первый выход в открытый космос, Нил Армстронг первым ступил на Луну, Ли Чень сделал первые шаги по Марсу.

И теперь я – Алексей Суприн – первый человек, достигший Титана.

Хотелось придумать для этого момента пафосную фразочку, которая войдёт в учебники по освоению космоса. Поехали, маленький шаг для человека… только что-то своё.

– Привет, Роб! Как спалось? – каждое своё условное утро начинаю с этой фразы – и ответ всегда неизменен.

– Вопрос некорректен. Попробуйте сформулировать иначе, – холодным металлическим голосом отчеканивает бортовой компьютер.

– Какая температура за бортом?

– Три Кельвина.

– Ух ты, потеплело. Скоро лето? Пойдёшь со мной купаться в космических течениях?

– Вопрос некорректен. Попробуйте сформулировать иначе.

Я рассмеялся. Почему-то мне доставляло небывалое удовольствие заводить Роба в тупик своими словами. Чувствовалось при этом какое-то превосходство над этим вездесущим искусственным интеллектом, который контролировал все системы космолёта.

Я был капитаном корабля. Но это ничего не значило. Потому что хозяином здесь был именно Роб.

Первоначально «Восток Х» конструировался как беспилотник. Первый полёт на Титан и обратно планировался без участия человека. Но вечная космическая гонка среди сверхдержав внесла свои коррективы. Конструкторы оснастили корабль системой жизнеобеспечения. Командование выбрало троих космонавтов, которые могли бы совершить полёт к спутнику Сатурна. Два года подготовки – и вот я здесь, мчусь туда, куда ещё никогда не

заносило человека.

…Цена вечной славы – целый год одиночества в холодном мраке космоса. И если я не разобьюсь на Титане, космолёт не развалится при посадке, и мы сможем успешно стартовать для обратного пути – ещё столько же предстоит лететь до Земли.

Вселенская чернота окружала меня каждый миг. Не нужно было даже смотреть в иллюминатор, чтобы чувствовать её. Космический вакуум давил со всех сторон – а я всё летел и летел вперёд. Это только в фильмах кажется, что полёт в космосе – это красиво. Романтика… Мне тоже раньше так казалось.

Лучше бы пошёл в айтишники, честное слово.

– Алексей, как слышишь меня?

– С помехами, но слышу, Глеб.

– Чем дальше – тем хуже будет связь, ты же знаешь, – мой приятель Глеб Гущин из центра управления полётами, как обычно, с умным видом изрекает факты, которые все и так знают. – Как прошёл через пояс астероидов?

– Ни царапинки. Роб отлично справился.

– Сам как, Лёша?

– Далековато забрался, – я нервно усмехнулся, а потом сказал, стараясь, чтобы голос звучал как можно бодрее. – Одиноко тут как-то.

– Может, со специалистом хочешь пообщаться?

Этого и следовало ожидать. Конечно, они всё знают. Я тоже с самого начала понимал, что мне предстоит. Но одно дело – просто знать о том, что пролетишь больше миллиарда километров. И совсем другое – чувствовать себя одинокой песчинкой в бескрайнем космосе. Даже родной планеты я уже не видел…

– Обойдусь без мозгоправа, ладно?

– Как скажешь, Лёша.

– Мне пора проверить, все ли системы в норме.

– Конечно. До связи.

Это вроде как моя работа на корабле: следить за тем, чтобы бортовой компьютер работал без сбоев. Но правда в том, что Роб сконструирован и запрограммирован так, что сбои попросту невозможны.

Не я слежу за ним – на самом деле это Роб следит, чтобы сбоев не было у меня.

Я уже давно понял, что сам – всего лишь эксперимент. Подопытная мышь, отправленная на два года в космос. Комнатная собачка бортового компьютера. О каждом моём слове, о каждом шаге Роб докладывает на Землю. О моём состоянии и поведении им нужно узнать как можно больше, прежде чем на Титан отправится большая экспедиция.

– Роб, есть что почитать?

– Я могу предоставить доступ к любой изданной книге за всю историю человечества. Что вас интересует?

Конец ознакомительного фрагмента.