80 лет форы. Часть вторая
Шрифт:
Саргас, собирающий боеприпасы неподалеку, поднял голову.
– Эти суки таких же пацанов своими проклятыми бомбами тысячами убивают. Причем пацанов без оружия, в их домах, вместе с матерями и сестрами. А такие, как этот, еще и развлекаются на развалинах. Вы же сами это видели, майор, - сержант, потерявший в Сан-Пауло семью при одном из налетов американских бомбардировщиков, сплюнул.
– И мне их ни хрена не жаль. Я только и жду, когда они отправятся в ад и надеюсь, что нам с вами удастся туда сплавить побольше этих ублюдков
Рико ничего не ответил.
– Вперед! Пошли, пошли, пошли!
Группе Родригеса еще надо было помочь остальной части команды.
11 ноября 1946 года.
Италия.
– Товарищ майор! Из штаба полка курьер прибыл.
– Наконец-то. Давай его сюда, - Васильев облегченно откинулся на спинку стула.
Дела обстояли не слишком приятственно. После боев за удержание плацдарма на вражеском берегу реки, превратившихся к моменту подхода передовых частей 27-ой армии в жуткую мясорубку, в его батальоне в живых оставалось от силы процентов тридцать. И из этих выживших практически все щеголяли ранениями той или иной степени тяжести. В полку ситуация была не лучше. А вот самому Васильеву повезло - пара ссадин и синяков плюс рассеченная бровь в счет не шли.
Немцам досталось гораздо сильнее - после такой кровавой бани боеспособных танков у них осталось штук десять, не больше.
Так что теперь Васильев вместе со своей частью отправлялся в тыл, получать пополнение и новую технику. И в штабе полка вполне однозначно его ожидали уже конкретные указания по погрузке батальона, получение которых растянулось почти на неделю - командованию было не до этого.
Стратегия по неспешному выдавливанию войск Альянса с Апеннинского полуострова наткнулась на неожиданно фанатичное сопротивление. Не отличавшиеся ранее особо заметными способностями к массовому самопожертвованию англичане встали насмерть - вновь вызывая в памяти аналогии с Императорской Японией.
Не то, чтобы это сильно что-то меняло - Стратегическое командование ЕС просто сосредотачивало побольше сил для операций прорыва, уничтожая артиллерийским огнем, бомбами и реактивными снарядами любой более-менее крупный очаг сопротивления. Эдакий вариант полубесконтактной войны. Но продвижение союзных войск серьезно замедлилось.
Альянс пользовался этой задержкой на полную катушку, стремительно вывозя все более-менее ценное - от оборудования итальянских заводов и заканчивая золотом и драгоценностями местного населения, уже даже не скрывая, что Италия - это оккупированная территория, а не равноправный союзник, как это утверждалось ранее.
Естественно, что подобное отношение населению не нравилось - но центр и юг «сапожка» был пока что под контролем англо-американских войск, не стеснявшихся применять оружие для подавления любых попыток высказывания недовольства.
Руководство АДА уже осознало, во что вляпалось и прекрасно понимало, что Евразию удержать им не удастся - Индия потихоньку начинала бурлить,
Потеря Ирана, а вслед за ним и Ирака, и Сирии, и вообще всего ближневосточного региона тоже была лишь вопросом времени. Турция, вошедшая в АДА лишь после долгих уговоров и угроз, уже подумывала о смене стороны, вспоминая теплые отношения с Советской Республикой и мудрость Кемаля.
Франко, правда, собирался идти до конца, зная, что Сталин предпочтет вернуть Испанию республиканцам - но и его падение было предопределено после известия о том, что Франция, сохраняя нейтралитет, позволит Евразийскому Союзу перемещать войска по своей территории.
Прекрасно все это понимая, Африку терять Альянс не хотел, готовясь не допустить захват Суэцкого канала и возводя в его окрестностях гигантский укрепрайон.
На самом деле, и британцы, и американцы все еще считали, что войну им выиграть вполне по силам - надо только дождаться успешного испытания Бомбы, что ожидалось уже к концу года. А вот после появления «боевого экземпляра» можно уже будет приступать к переговорам. На своих условиях.
Конечно, стоял еще и вопрос доставки «изделия» - но «Миротворцы» с этим вполне могли бы справиться, будучи малоуязвимыми для советских истребителей и опасаясь лишь зенитных ракет, которых пока что было немного.
И, пытаясь выиграть время для своих ученых и инженеров, в бой бросали все, что можно, стараясь как можно сильнее задержать армии коммунистического блока.
Леонид, о подобных сложностях особенно не задумывавшийся, в данный момент размышлял, когда именно закончится война, понятия не имея, что о том же самом, в этот же самый момент идет разговор в далеком кремлевском кабинете…
11 ноября 1946 года.
Москва, Кремль.
Сталин, неспешно пьющий ароматный чай из красивой фарфоровой чашки, смотрел на сидящих с ним за одним столом Рокоссовского, Берию и Молотова и молчал. Молчал он уже долго, явно о чем-то раздумывая и практически не вслушиваясь в разговор.
– Лаврентий, - нарком, прерванный простуженным голосом вождя на середине фразы, практически незаметно вздрогнул.
– Как ты считаешь, сколько нам еще ждать и стоит ли это делать вообще? Последний налет на Плоешти у американцев вышел весьма успешным. Да и в Баку у нас проблем хватает…
– Они на пределе, Иосиф Виссарионович. Мы топим их конвои, гоняем на Востоке, вышибли из Кореи… Еще чуть-чуть и вышвырнем из Италии, причем под бурные овации местного населения. Турки уже через Швейцарию намекают на сепаратные переговоры - в Закавказье они разгромлены, в Болгарии остановлены. А без отвлечения союзных войск на Турцию, Греция падет за месяц максимум. Думаю, Константин Константинович со мною согласится, - Берия бросил взгляд на Рокоссовского.