Чтение онлайн

– Но мне-то почему не сказали?

Генерал Маршалл отвел глаза и пожал плечами. А затем изменил тему разговора:

– Наша стратегия будет заключаться в одновременном мощном ударе по нескольким направлениям. Во-первых, наша итальянская группировка нанесет удар в Югославии. Это вспомогательный удар. И главные удары - сильнейшая бомбардировка кавказских и румынских нефтепромыслов. Одновременно с этим наши войска перейдут в наступление в Иране, в Китае и с турецкими союзниками на Кавказе и в Болгарии.

– Вы сошли с ума!!! Это все будет бесполезно! Русские не будут сдаваться. Это же понятно любому

идиоту с улицы!

– Мы их вынудим, нанеся чудовищный удар по экономике.

– Разбомбив три завода?
– съязвил Трумэн, нервно расхаживая по кабинету.

– Мы нанесем удар по нефтедобыче и нефтепереработке. И по электростанциям. Без нефти и электричества их способность к сопротивлению упадет. А если этого окажется недостаточно, то в ход пойдет план «Запах», - Маршал даже на секунду не поколебался, прямо заявляя о намерении применить химическое оружие против мирных городов.

– Я этот план не одобрю. Ни за что, - американский президент отрицательно покачал головой.
– Я еще не спятил. Немцы и русские смогут ответить аналогичными мерами. Что является неприемлемым вариантом.

– Не смогут. Наше превосходство в авиации слишком велико. Даже если предположить, что каждый их самолет прорвется к территории США - что само по себе уже невероятно - то даже в этом случае ущерб будет несопоставим.

– То есть вы считаете смерть тысяч наших граждан приемлемой?
– Трумэн гневно посмотрел на генерала, словно не верил услышанному.

– Применение Японией оружия массового поражения уже нанесло нам приличный ущерб. Этот, согласно нашим экспертам, будет значительно меньше. Америка выдержит.

– Вы сошли с ума, - с ужасом произнес Трумэн, глядя на главу Пентагона.
– Генерал, вы действительно предлагаете мне принять смерть тысяч мирных американцев на территории Соединенных Штатов как неизбежный факт?

– Сэр, в любом случае - это маловероятный сценарий. Мы же не будем требовать от Сталина капитуляции. Мы просто подвинем его из Европы. А добьем уже потом, - Маршалл в очередной раз пожал плечами.
– Тотальная война Сталину не нужна. По крайней мере, сейчас. Он предпочтет выждать и получше подготовиться - а поэтому отступит.

– А жизни миллионов наших солдат стоят этого риска?

– Сэр, я еще раз повторюсь, планируется ограниченный конфликт. Мы уничтожим пару десятков советских дивизий, нанесем сильный удар по промышленности - большего не понадобится. Аналитики и разведка единодушны в этом вопросе, - и видя, что президент колеблется, генерал выложил свой последний козырь:

– А для вразумления коммунистов наша авиация нанесет два чудовищной силы бомбовых удара по японским городам. Киото подвергнется химической атаке, а Токио - обычной бомбовой. После обеих выживут единицы. Примерив ситуацию на себя, русские будут вынуждены пойти на компромисс.

– Черт возьми, надеюсь, вы правы, Джордж. Потому что я боюсь даже представить, что будет, если в ваши рассуждения вкралась ошибка, - все еще не уверенный в ответе президент подошел к окну.

Третья Мировая война стала еще на шаг ближе.

«Уже не война».

«Это уже не война - это преступление». Именно так выразился товарищ Сталин

о событиях последних дней, разыгравшихся на Японских островах.

И наш великий вождь прав. Это немыслимое, чудовищное злодеяние, не несущее в себе никакой военной цели является актом устрашения - и ничем иным. Уничтожение до основания двух густонаселенных городов - а именно Токио и Киото, причем один из них был уничтожен с применением химического оружия, является актом военного преступления, в чем нет никаких сомнений.

Японская империя более не способна сопротивляться объединенным силам свободного мира. Это стало ясно сразу же после начала победоносной операции советских войск по принуждению милитаристов к миру. Однако, этот акт доброй воли Советского правительства был встречен с негодованием в высших эшелонах государственной власти стран АДА.

Речь господина Черчилля, произнесенная им на прошлой неделе в Гарварде, была преисполнена фашистских намеков и теорий. И вот что сказал по этому поводу наш великий учитель, товарищ Сталин:

«Следует отметить, что господин Черчилль и его друзья поразительно напоминают в этом отношении Гитлера и его друзей. Гитлер начал дело развязывания войны с того, что провозгласил расовую теорию, объявив, что только люди, говорящие на немецком языке, представляют полноценную нацию. Господин Черчилль начинает дело развязывания войны тоже с расовой теории, утверждая, что только нации, говорящие на английском языке, являются полноценными нациями, призванными вершить судьбы всего мира. Немецкая расовая теория привела Гитлера и его друзей к тому выводу, что немцы как единственно полноценная нация должны господствовать над другими нациями. Английская расовая теория приводит господина Черчилля и его друзей к тому выводу, что нации, говорящие на английском языке, как единственно полноценные должны господствовать над остальными нациями мира».

И в доказательство этих намерений, явно отдающих фашизмом - как верно отметил товарищ Сталин - милитаристы, теперь уже из АДА, нанесли показательные удары по гражданскому населению Японии. Причем нанесли их в условиях абсолютного превосходства на море, земле и в воздухе, в условиях, когда капитуляция Империи неизбежна и ожидается со дня на день.

Все мы, все советские люди, до глубины души возмущены этим варварским актом, актом военного преступления. Но также возмущены и люди из Европы - из Бельгии и Голландии, Франции и Югославии, Румынии и Германии, других стран. Есть также множество недовольных такими действиями военного и политического руководства АДА и в Соединенных Штатах, и в Великобритании.

Прогрессивная общественность всего мира выражает свое глубокое возмущение подобным преступлением и требует наказания виновных.

Советский Союз, как сказал в своем выступлении министр иностранных дел СССР В. Молотов, рассчитывает на то, что подобного более повторяться не будет.

Люди устали от долгих лет войны. Миру нужен мир.

Мягко ступающий по толстому ковру невысокий человек в военной форме выглядел властно, несмотря на цель своего пребывания во дворце Кёнбоккун. Два его спутника выглядели значительно менее важно, хотя и командовали японскими флотом и армией.