Чтение онлайн

Ястреб нагнулся над Генри Джаблонски:

— Прости, дядя. И вы, дядина миссис. — Он вынул носок изо рта Джаблонски. — Попрощайся с Пегги.

В голове Генри Джаблонски воцарился полный сумбур. Как? Что происходит? И вдруг Генри понял, что может говорить! Он закричал:

— Пегги-и-и-и!

Но тут елку осветило ярко-желтое пламя, которое за считанные мгновения охватило дерево.

Ву-у-у-у…

От волны нестерпимого жара кожа на щеках Генри Джаблонски мгновенно высохла, как бумага. Дым валил толстыми клубами, уплотняясь

у потолка и застилая свет.

— Не оставляйте нас так!

Он видел, как языки пламени взбегают по занавескам, слышал заглушенные кляпом вопли своей любимой, когда входная дверь громко закрылась.

Мы сидели вокруг костра на заднем дворе снятого нами коттеджа неподалеку от живописного общественного пляжа в Пойнт-Рейесе, в часе езды к северу от Сан-Франциско.

— Линдси, давай свой бокал, — сказала Синди.

Я попробовала «Маргариту» и нашла ее весьма неплохой. Юки помешивала устриц на гриле. Моя бордер-колли Марта вздохнула и скрестила перед собой лапы. Отблески костра рисовали причудливые изменчивые узоры на наших лицах. Солнце опустилось за Тихий океан.

— Это было в первые месяцы моей работы судмедэкспертом, — начала Клэр. — Как всякого «духа», меня немилосердно гоняли. Как лезть ночью с фонариком по шаткой старой лестнице на сеновал, так обязательно я.

Юки закашлялась, поперхнувшись текилой и хватая ртом воздух. Мы с Синди одновременно закричали:

— Маленькими глотками!

Клэр с силой похлопала Юки по спине и продолжила:

— Ужасно тащить задницу шестнадцатого размера по этим стремянкам — темно хоть глаз выколи, вокруг какие-то шепоты, шмыганья, над головой кто-то летает. И вдруг луч фонарика падает на мертвеца! Ноги у него не доставали до сена, и, когда я осветила висельника, клянусь, показалось, что он левитирует. Глаза вытаращены, язык вывешен, вылитый вурдалак!

— Не может быть! — засмеялась Юки, сидевшая в пижамных штанах и фуфайке «Боулт Ло». Волосы собраны в хвостик, совсем опьянела с одной «Маргариты» — ну просто девчонка из колледжа, а не взрослая женщина под тридцать.

— Как заору в темноту, — продолжала Клэр. — Потребовала, чтобы два больших мужика поднялись наверх, срезали веревку, сняли тело со стропила и положили мистера Левитацию в черный пластиковый мешок!

Клэр взяла драматическую паузу, и тут зазвонил мой сотовый.

— Линд-си, не отвечай! — взмолилась Синди.

Я взглянула на номер, ожидая, что это звонит мой Джо, который, добравшись домой, решил мне звякнуть, но это оказался лейтенант Уоррен Джейкоби, бывший напарник, а теперь начальник.

— Да, Джейкоби?

Юки закричала:

— Продолжай, не жди ее, Клэр! Она может до утра проговорить!

— Линдси?.. Ладно, — решилась Клэр. — Я расстегнула пластиковый мешок, и тут из одежды мертвеца вылетела

летучая мышь! И я обмочила штаны! — завизжала Клэр за моей спиной. — Я правда описалась!

— Боксер, ты где?! — резко каркнул Джейкоби мне в ухо.

— У меня выходной! — зарычала я в телефон. — Сегодня суббота, между прочим!

— Ничего, тебе это понравится. А если нет, отдам дело Кэппи и Чи.

— О чем идет речь?

— Крупнейшее дело в мире. Касается сына Кэмпиона, Майкла.

При упоминании имени Майкла Кэмпиона у меня участился пульс.

Майкл Кэмпион был не просто ребенком. Для Калифорнии он был все равно что Кеннеди-младший для американской нации. Единственный сын нашего бывшего губернатора Коннора Хьюма Кэмпиона и его жены Валентины, Майкл родился не то что с серебряной, а с золотой ложкой во рту — и с неоперабельным пороком сердца. С самого младенчества он жил вопреки прогнозам врачей.

По фотографиям и выпускам новостей вся Калифорния следила за жизнью Майкла. Прелестный малыш, развитый и одаренный, вырос в красивого юношу, остряка и умницу. Его отец был пресс-секретарем Американской ассоциации кардиологов, и Майкл автоматически стал самой популярной моделью их постеров. На публике он появлялся редко, но люди лелеяли надежду, что случится однажды открытие в медицине и калифорнийский «мальчик с разбитым сердцем» получит то, что есть у большинства людей, — полноценную активную жизнь.

В январе этого года Майкл пожелал родителям спокойной ночи, а утром его спальню нашли пустой. Не было письма с требованием выкупа, не вскрылось никакого подвоха. Но дверь черного хода оказалась не заперта, и Майкл пропал.

Его исчезновение расценили как похищение, и ФБР объявило Майкла в национальный розыск. Полицейское управление Сан-Франциско провело собственное расследование, опросив членов семьи, прислугу, учителей, школьных приятелей и онлайн-друзей.

«Горячая линия» раскалялась от сообщений, где в очередной раз видели Майкла, — ведь с самого рождения его фотографии не сходили с первых полос местной «Кроникл» и национальных журналов. Эфирные и кабельные телеканалы крутили экстренные выпуски новостей о ходе расследования и документальные ролики о жизни, омраченной роком судьбы Кэмпиона-младшего.

Полученная частным образом информация никуда не привела, и через несколько месяцев, в отсутствие звонков от похитителей и каких-либо новостей, историю Майкла потеснили с первых страниц теракты, лесные пожары, политические встряски и очередные жестокие преступления.

Дело Майкла Кэмпиона оставалось открытым, но никто уже не сомневался в худшем — что похищение прошло неудачно, Майкл умер в дороге или в заточении, а преступники закопали тело и скрылись. Граждане Сан-Франциско скорбели вместе с известной и всеми любимой четой Кэмпион, и хотя Майкла не забывали, книгу его жизни отложили в сторону.