Чтение онлайн

Я обратил внимание на здание Миранды, когда только приступил к работе. Это было массивное сооружение из стекла и металла, которое доказывало, насколько крупный бизнес она построила для себя за такой короткий промежуток времени.

Однако я никогда раньше не был внутри.

Там был просторный вестибюль с белыми полами и уютными креслами и диванами бежевого цвета. Повсюду были расставлены живые растения. На стенах висели картины. Это было похоже не столько на вестибюль миллиардного бизнеса, сколько на чью-то

гостиную, если бы не стойка регистрации, охрана и десятки людей, снующих вокруг.

— Брок? — спросил офицер охраны, когда я бросился вперед.

Он выглядел потрясенным.

Возможно, из-за того, что увидел, как его босс возвращается на работу, избитый и напуганный.

— Да, — сказал я, показывая свое удостоверение, когда он протянул мне бейдж посетителя.

— Прямо на самый верх, — сказал он, махнув в сторону последнего лифта.

Не в силах устоять на месте, я забарабанил пальцами по панели сбоку лифта, который, издавая тихие звуковые сигналы, поднимался по этажам, пока, наконец, не достиг самого верха.

Двери открывались в просторное помещение, где стояло около дюжины письменных столов. Все белые. За всеми можно было сидеть или стоять, о чем свидетельствовали люди, которые делали вид, что работают, но при этом бросали взгляды на стеклянный офис в задней части здания.

Кэм стоял, переминаясь с ноги на ногу, рядом со столом Миранды, за которым она сидела спиной к стеклу, вероятно, не желая, чтобы ее сотрудники видели, как она уединяется.

Я пробрался между рядами столов прямо в кабинет Миранды, бросился вперед и присел перед ней на корточки.

— Привет, милая, — сказал я, мягко улыбнувшись ей, в то время как во мне закипала ярость.

Объективно, повреждения были минимальными. У нее было несколько порезов над бровью и к виску. В зависимости от того, насколько сильно она ударилась о стену, мог остаться синяк. И, похоже, немного кровоточило, судя по окровавленным бумажным полотенцам в ее руке и капле крови на рубашке.

Все это было незначительно.

Но, несмотря ни на что, гребаный гнев сжигал меня изнутри.

Потому что кто-то дотронулся до нее с намерением причинить ей боль, причинить какой-то вред.

Они, черт возьми, заставили ее истекать кровью.

И, возможно, столь же непростительно, что они довели ее до слез.

Я протянул руку и накрыл ее ладони, лежавшие у нее на коленях. Другой рукой я слегка коснулся порезов.

— Больно?

— Немного. Все в порядке. Я… в порядке.

— Ты не в порядке, — выпалил я в ответ. — На тебя напали. В этом нет ничего хорошего. Ты вообще обработала эти порезы? — спросил я, когда она коротко покачала головой. — Кэм, у тебя где-нибудь здесь есть аптечка первой помощи? — спросил я, оглядываясь на него.

— Да, конечно, — сказал он, выглядя счастливым от того, что ему предстоит выполнить задание. — Я сейчас

вернусь, — сказал он, выбегая из комнаты.

— Миранда, — позвал я, ожидая, когда она посмотрит мне в глаза. — Это нормально, что сейчас все не так просто. Никто тебя не осуждает. Ты не драматизируешь. На тебя напали. Расстраиваться — это нормально.

При этих словах ее нижняя губа задрожала, и слезы, которые она явно пыталась сдержать, потекли по щекам.

— Вот так, — сказал я, медленно поднимаясь на ноги, наклоняясь и притягивая ее к себе, затем к своей груди, обхватывая ее руками.

От моего внимания не ускользнуло, что все в ее офисе наблюдали за нашим взаимодействием, вероятно, складывая кусочки мозаики воедино, думая, что я был главным мужчиной в жизни Миранды.

И, черт возьми, возможно, это было к лучшему.

Если это был не ее управляющий или швейцар, то, возможно, это был кто-то другой, кого она знала по работе. Все они, вероятно, знали, где она живет и чем занимается каждый день.

Возможно, если бы они думали, что она больше не одна, то она была бы в большей безопасности.

— Все будет хорошо. Я найду этого ублюдка, — заверил я ее, поглаживая ладонью вверх и вниз по ее спине.

— Мне не следовало выходить на прогулку одной.

— Ты действительно считаешь себя жертвой, дорогая? Это была оживленная улица в середине дня, и куча свидетелей. — Что, вероятно, было единственной причиной, по которой она не пострадала еще больше.

— Я не понимаю, почему… — сказала она, сильно всхлипывая.

За ее спиной Кэм держал аптечку первой помощи, и я поднял к нему палец, умоляя уделить мне минутку.

— Зачем просто хватать меня, прижимать к стене и убегать?

— На данный момент я думаю, что это просто для того, чтобы напугать тебя, — сказал я ей.

— И все же, кто бы мог так сильно меня ненавидеть? — спросила она, теряя часть грусти и заменяя ее огнем. — Я очень стараюсь быть справедливой и доброй ко всем. У меня нет врагов. Я стараюсь никогда никого не подставлять, даже в деловых вопросах.

О, да, она ругалась, когда горячилась. Обычно она была очень осторожна в своих высказываниях, никогда не хотела казаться кем-то иным, кроме как хорошо воспитанной.

— Это не твоя вина. Это вина того придурка, который так с тобой поступает, — заверил я ее, отстраняясь, чтобы вытереть ей щеки. — Ты же знаешь это.

— Да, — согласилась она, делая один медленный, глубокий вдох.

— Ладно. Садись, — сказал я, подталкивая ее к столу и жестом приглашая Кэма. — Дай я все уберу. Завтра у тебя могут быть синяки. Но если тебя это беспокоит, есть хорошая косметика, которая может это скрыть, — сказал я ей, открывая аптечку первой помощи, чтобы найти дезинфицирующие салфетки и тройной антибиотик. — Кэм, ты сейчас занят? — спросил я.