40 дней и 5 ночей
Шрифт:
Ярослав появился будто из воздуха. Просто встал посреди проезжей части, где я переходила дорогу. В идеально отутюженных брюках, белой рубашке и с укладкой на светлых волосах. Ступил в грязную, холодную осень. Он ошарашенно долго разглядывает мое потертое старое пальто, берет, грубые ботинки и чужое старое лицо. Я неловко помахала ему рукой и почувствовала себя виноватой.
Четыре утра. Мой родной городок в Ленинградской области. Я в черте чем стою далеко от квартиры мамы.
— Что происходит?
Мой
— Почему твой телефон у незнакомого мне парня?
Упс. Беру своего мужчину под руку и медленно бреду домой.
— Хулиган один забрал. Я его тоже не знаю. Не о чем переживать. Завтра куплю новый и номер восстановлю, — говорю, как можно беспечнее.
— Яся, зачем ты отдала телефон? — искренне не понимает.
— Должны ведь люди на что-то жить.
Ярослав останавливается, прижимает к себе и снимает иллюзию. Гладит по лицу, распускает волосы и нежно целует в губы.
— Ты меня с ума сведешь своими выкрутасами. Но я люблю тебя и очень скучал.
Сердце начинает биться чаще. Тоже люблю его. Но эхом в голове звучит другой голос.
— Я все гадал откуда у тебя айфон такой дорогой, мужик этот блатной пришел посмотреть на меня. А ты оказывается вот какая.
В темном пустом подъезде его хриплый голос звучит для меня странно, но мне по кайфу. Будто с Ним разговариваю, а не с хулиганом с дороги. И Ярослав меня в очередной раз удивил. Вот же интуиция звериная. Я еще сама себе не призналась хочу ли еще раз увидеть этого парня, а Лакрецкий нутром почуял мой интерес.
— Какая такая? — спрашиваю у парня.
Он стоит в углу у окна. Удачная позиция. Свет фонаря светит мне в лицо, а он в тени. Будь я обычным человеком в жизни бы не разглядела его лицо. А так, как на ладони. Поморщился, опустил глаза и прошептал:
— Охуенная.
Смех вырвался сам собой. Честно, я не хотела. Но так получилось. Такой себе «пацанский» флирт.
— Спасибо. Приму это за комплимент.
— Сорян, как твой пижон разливаться соловьем не умею.
— Что он тебе сказал? — уточняю на всякий случай, хотя уже понимаю, что не узнаю этого никогда.
— Твое предложение прибухнуть еще действует?
Я растерялась. Причин для этого достаточно.
— Не бойся. Посидим пообщаемся за твоего дружка умершего.
Надеюсь, моя усмешка была не сильно злобной, когда я щелчком пальцев осветила площадку в подъезде. Незнакомец заозирался в поисках источника света и глубже надвинул шапку.
— Это мой ответ на твое «не бойся, детка». Вчера ночью ты видел меня женщиной, а сегодня я другая. Свет загорелся сам собой. Сложи два и два и если умный — уходи.
Он молчит, и я успеваю подняться на лестничный пролет.
— Меня Антон зовут, и мне есть
— Звучит, как заявка на победу, — поворачиваюсь к нему и показываю на свое норковое манто. — Я нормально одета для того места, куда ты меня зовешь?
Да, некрасиво указывать на его низкий доход. Но, во-первых, он мог бы пойти работать, а не воровать на улице. Во-вторых, хочу узнать его предел. Судя по спокойствию, проблема богатых и бедных его не сильно задевают. Не Робин Гуд!
Антон отрывается от стены и идет к выходу. Иду за ним. Интересно же!
Пришли мы снова на кладбище.
— Антон, да? — я неуверенно остановилась у калитки. — Спасибо, что пытаешься помочь мне справится…
— Пургу не неси и заходи, — резко обрывает он меня и галантно пропускает вперед.
— Я не хочу…
С той стороны мелькнула тень. Из-за памятников к нам вышел какой-то пацаненок.
— Узбек, это ты? — спросил он детским голосом.
— Я, малой. Это она. Расскажи ей.
Нас все также разделял забор.
— Мне брат рассказывал, что все с бабы началось, — мальчик громко шмыгнул, но продолжал рассказывать: — Тихвинские с нашими из-за какой — то курвы сцепились. Кто там у кого ее увел, не понятно. Но разборки затронули всех. Я точно не знаю, но год назад у вокзала драка случилась. Тихвинских больше было, а мой брат был с другом вдвоем. Их бы, наверное, под электричку положили, если бы мужик один не впрягся. Он мимо вроде как проходил. И еще там иномарка остановилась и мажор из нее вышел… Тоже сильно помог. Так, брат с другом смылись на всякий случай, морду мажору тоже подразбили. А те двое сели в машину и уехали.
Мысли разбежались в разные стороны. Я неловко посмотрела на Антона и спросила:
— К чему этот рассказ?
Антон привычно затянулся. А мальчик растерянно так ответил:
— Так вы ж вон про того спрашиваете? Который там лежит? Так это он был, мужик с вокзала.
— Мужик с вокзала — это бывший твой. Самоубивец типа. А мажор на машине, это твой мажор нынешний. Машинка у него приметная. Синяя с блатными номерами. Три эски. Они уехали вместе, а на утро одного нашли…
— Постойте, — я ж поперхнулась воздухом. — Вы хотите сказать, что… что, это мажор его убил? Вы сдурели?
Мальчик попятился от испуга и через минуту сбежал. С ведьмами сложно долго рядом находится.
— Это бред. Ты все придумал, — еле выталкиваю из себя слова. Ежусь на холодном ветру.
— Зачем мне это? — уточняет Антон с видимым безразличием.
— Хочешь денег за информацию, — не спрашиваю, утверждаю. Лезу в сумочку, достаю из кошелька все, что есть и сую ему в руки. — Держи, хочешь еще дам?!
Парень бьет меня по руке наотмашь. Ловит купюры и суёт мне их обратно в сумку. Я даже не сопротивляюсь, просто кусаю палец.