Чтение онлайн

— Кто сказал, что я ее обманываю?

— Барретт, мужик, да ладно, — сказал он, слегка покачав головой. — Я имею в виду… ты не вступаешь в отношения, верно? Это не твоя фишка. Тебе не нравится, когда кто-то лезет тебе в задницу, мешает тебе.

— Она мне не мешает. Мне нравится, когда она рядом. — Истина этого пролилась в мои слова, капая искренностью повсюду.

В ответ на это Сойер снова вжался в кресло, задержав взгляд на мне на долгую минуту, прежде чем воздух с шипением вырвался у него между

зубов.

— Ну, черт, — сказал он, покачав головой. — Наверное, в ней что-то есть, да? — спросил он, тоном, полным какого-то намека, который прозвучал прямо над моей головой.

— Да, наверное.

— Тогда, может быть, я смогу встретиться с ней, когда она вернется, — предложил он. — Не волнуйся. Я приведу Рию, чтобы она напоминала мне не быть засранцем.

— Я поговорю с ней об этом, — согласился я, копая эту яму все глубже. Настолько глубокую, что я понятия не имел, как буду выбираться из нее обратно, когда мне это понадобится.

— Черт, ты знаешь, что у него все плохо, если он не притронулся к еде, — добавил Брок, привлекая всеобщее внимание к моей тарелке, к которой я даже не притронулся.

Брок был не совсем неправ.

Что-то определенно было не так.

Обычно у меня не хватало терпения даже ждать, пока палочки моцареллы остынут, я просто запихивал их в себя и втягивал холодный воздух, как рыба, пока они не становились съедобной температуры, не обращая внимания на ожоги второй степени на поверхности рта.

И эта тарелка была нагружена не только лучшей закуской, известной человечеству, но и жареными во фритюре макаронами с сыром, соусом из шпината и артишоков, картофелем фри и печеным картофелем.

Я уже должен был быть на полпути к ожирению.

Но я даже не откусил ни кусочка.

И, если подумать, вчера вечером я впервые в жизни заказал китайскую кухню… и не доел ее до конца. У меня дома в холодильнике были остатки. Остатки.

Что, бл *ть, происходило?

Я не ел как обычно, потому что, мне не хватало Кларк рядом?

Из всех идиотских идей.

И все же… какое может быть другое объяснение?

Я договорился с ней, когда она уехала, что она будет присылать мне сообщения время от времени, чтобы я знал, что ее не похитили, не повесили, не пытали, а потом не обули в цементные туфли.

Прошло много времени.

Возможно, дело было в этом.

Я подсознательно беспокоился о том, что она не появлялась. О том, что придется сообщить Коллинсу, что она пропала, что он может предположить, что она мертва, что она была связана с турецкой мафией, а я скрывал это от него.

Да, это должно было случиться.

Я напишу ей, как только вокруг не будет посторонних глаз.

А потом, возможно, пришло время открыть новое дело.

Безвозмездное.

Я должен был выяснить, какого черта Кларк следила за мафией.

Пока ее саму не убили.

Но даже когда я откусывал от теплой сырной палочки, мне в голову пришла шальная, ненужная мысль.

Я должен был выяснить, какого черта Кларк выслеживала мафию. Пока ее не убили. И забрали у меня.

Глава 7

Кларк

В общем, люди, знавшие меня, назвали бы меня упорной. Если не прямо упрямой. Я ненавидела сдаваться, даже если не было возможности победить. Даже если неудача была единственным исходом, я должна была выяснить, почему я потерпела неудачу и как избежать этого в будущем. Моя мама утверждала, что это единственная причина, по которой мы не сидели и не играли в настольные игры, когда я была маленькой. Я, очевидно, лишила их удовольствия. И все ее попытки сделать из меня изящного неудачника — поскольку в жизни каждому приходится учиться проигрывать в большой или малой степени — она просто бросила играть со мной.

В подростковом возрасте я переняла это стремление к победе и ненадолго переключилась на видеоигры, пока не поняла, что противоположный пол существует, и я бы предпочла проводить время, глазея на них.

Потом, когда я стала старше, я перенесла упрямство на занятия боевыми искусствами, не удовлетворяясь, пока не превзойду даже своих инструкторов. Или в школе, получая отличные оценки даже на уроках, которые я ненавидела. Потом, позже, конечно, на работе. Хотя я знала, что эта карьера не для меня. Я все равно старалась изо всех сил, получала прибавки и повышения.

Пока, конечно, я не уволилась.

Что и привело меня к тому, где я сейчас нахожусь.

В моей палящей машине, кожаные сиденья прилипли к моим потным бедрам, пытаясь игнорировать влажность, от которой мои волосы прилипли к шее.

И впервые в жизни я была готова сдаться.

Только последующие вопросы, которые должны были следовать за этим действием, остановили меня от того, чтобы развернуть машину и отправиться обратно в отель.

Например: «Что я буду делать?»

Как мне не возненавидеть себя за неудачу в таком важном деле?

Что бы я сказала всем в своей жизни?

Конечно, не правду.

Разве это не изменило бы их мнение обо мне?

Вздохнув, я бросила тетрадь на сиденье рядом с собой и потянулась за бутылкой холодного чая, который остыл несколько часов назад.

Я не собиралась сдаваться.

Я просто собиралась сдаться на эту ночь.

В грандиозной схеме неудач это была маленькая неудача. Личная. Никто не должен был знать об этом, кроме меня.

Кроме того, не моя вина, что эти парни, похоже, жили в своем фальшивом ресторане, даже не выходя на улицу, чтобы покурить или подышать свежим воздухом.