3.5 Парсека

Эндрю схватился за кружку остывшего кофе.

– Чёрт…

Он опять забыл о своем напитке – двойное солнце в созвездии Лебедя бодрило Эндрю Уотсона гораздо больше.

– Эй, Крисс, – крикнул он, не отводя глаз от монитора, – там ещё есть чем промочить горло?

Ответа не послышалось. Что сказать, работа так поглотила Эндрю, что он даже напрочь забыл, как отпустил парня с дежурства.

Ещё несколько часов назад главный наблюдатель ночного неба планеты Земля профессор Эндрю Уотсон ехал на работу. Он поднимался по крутому серпантину,

при любой возможности рассматривая живописную бухту Плайя-де-ла-Вота. Низкие пальмы, бескрайнее голубое небо и мягкий климат Канарских островов – что ещё нужно для счастья? А для счастья Эндрю не хватало ночи. Ночи, полной звёзд. Уроженец Атланты всерьёз полагал: остров Ла Пальма – земной рай, не меньше.

Отметка в 500 метров над уровнем моря – Эндрю снова выворачивал руль пикапа. Крутой поворот и вновь наверх. Низкие пальмы, шикарные кусты розовой магнолии и живописные синие горы.

– Синих гор не бывает! – ещё в школе твердил учитель рисования.

Вот бы показать этому провинциальному балбесу здешние виды. Пейзажи, которые не могут надоесть. Красоты, неспособные замылить глаз.

Ещё с пару десятков таких поворотов, и океан сольётся с небом, а пёстрые скалы бывшего вулкана заволокут кучевые облака.

«Дорога в небо и даже выше», – добавлял Эндрю к названию этой трассы. Романтично и довольно правдиво, ведь самая высокая точка – не конец пути. Оттуда начинается ещё более захватывающее путешествие – путешествие к далёким звёздам Млечного Пути и другим галактикам.

Проезжая по мосту прямо над облаками, Эндрю засмотрелся на розовое свечение – каждый субтропический вечер солнце окрашивало этот мягкий ковёр невероятными тонами. Посреди воздушных замков отдавал стальным блеском массивный купол Роке-де-лос-Мучачос – самый мощный телескоп крупнейшей обсерватории мира.

На небольшой парковке мистера Уотсона поджидал Крисс. Он облокотился на свой кабриолет и заложил руки в карманы модных джинсов.

– Эй, док, как настроение сегодня? – Киприот выпрямился и поправил чёрные кудри.

– Отлично! Готов к дежурству? – Эндрю хлопнул дверцей пикапа.

– Эм, тут такое дело… – замялся молодой сотрудник обсерватории. – У моей девушки сегодня день рождения. Гости приглашены, вечеринка начнётся с минуты на минуту.

– Ты мог перенести дежурство. – Профессор Уотсон прошёл мимо, направляясь ко входу.

– Да, я просто… – замялся Крисс, понимая, что запросто может получить отказ. – Забыл! Я забыл, док!

– О работе или о дне рождения? – обернулся профессор.

– О вечеринке… Совсем вылетело из головы.

– Ну, раз о вечеринке, то так и быть, поезжай.

– Спасибо, док! Спасибо! – воскликнул Крисс и запрыгнул в авто. – С меня канарский ром!

– Ладно тебе, – махнул рукой Эндрю. – Санта Круз 2013-го, – добавил док.

Так вот, он сам отпустил Крисса, и теперь совершенно некому налить фильтрованный кофе. Крисс, разумеется, был способен на многое другое, но всё же главным для Эндрю оставалось работать без отрыва от наблюдений. И без ассистента ему придётся идти на кухню и обслуживать себя самому.

Астрофизик ещё раз увеличил квадрат звёздной системы на чёрном экране, когда в коридоре послышался тихий, до мурашек отчётливый

звук шагов.

Эндрю замер.

– Крисс, ты вернулся? – крикнул он, медленно поворачиваясь ко входу.

Коридор озарялся ярким светом, в отличие от деликатного освещения зала для наблюдений. Да-да, никто не поднимается на лестницу к системе мощных линз и зеркал. Никто не заглядывает в глазок, словно древний звездочёт. Всё вот здесь – на больших, дорогостоящих экранах с невероятным разрешением.

Эндрю огляделся. Он на мгновение замер и бегло осмотрел помещение. Никого. Показалось. Он выдохнул и потёр переносицу. Профессор забрал со стола кружку и направился в пищеблок.

Как только док вышел в коридор и свернул к кухне, в противоположном крыле что-то мелькнуло.

Он вновь остановился. Это казалось всего лишь чьей-то тенью, что появилась в полумраке. Вопрос только чьей, если Эндрю Уотсон этой ночью здесь абсолютно один.

Он осторожно поставил кружку на пол и, чтоб не спугнуть ночного гостя, прокрался в восточное крыло. Тут находились архивные комнаты и пара кают, где можно было поспать в случае внезапной усталости.

Док заглянул в архивную, быстро нащупал свет и отскочил от двери. Тишина, никого. Лишь бесконечные ряды железных шкафчиков и стеллажей.

«Может, прячется за ними?»

Эндрю вооружился стулом и пошёл вперёд. Лишь только он дошёл до первых полок, как из коридора раздался одиночный стук.

«Ну всё, попался!»

Док, не отпуская стула, рванул в коридор. Одна из дверей в каюту, скрипнув, приоткрылась.

Профессор Уотсон осторожно вошёл в темноту и щёлкнул по выключателю. Он не дышал, замахнувшись так высоко, как только мог, но в помещении снова оказалось пусто. Совсем пусто.

«Куда делся? Прятаться тут негде…»

Тумба, вешалка, медицинский шкаф и узкая кровать – вот и вся комната.

«Разве что…»

Эндрю прищурился, изучая чёрную щель под кроватью.

Он опустил стул и железной ножкой осторожно отодвинул плюшевое одеяло.

«И под кроватью никого! Что за чертовщина?» – нахмурился док.

Он повернулся, рассматривая, словно впервые, такое знакомое глазу пространство, как вдруг панцирная сетка кровати издала тихий скрип.

Эндрю застыл, не решаясь взглянуть. По спине побежали ручьи холодного пота, а дыхание вмиг выдало облако лёгкого белого пара. В помещении резко похолодало. Нос защипал лёгкий мороз, а руки обдало мертвецким холодом. Он не знал, что за спиной или кто, но чувствовал всем своим существом – там кто-то есть. И скорее неживой, чем живой…

«Не бойся…» – приказал себе док.

Приказ, откровенно говоря, не подействовал, но вскоре он почувствовал, как холод ушёл. В подтверждение этому где-то в коридоре раздался вкрадчивый стук. Словно тот, кто привёл его сюда, ушёл. Ушёл, чтоб больше не пугать.

Эндрю медленно повернулся. Всё как и было: тумба, вешалка, медицинский шкаф и панцирная кровать. Кровать… Эндрю нагнулся. Чёрная сетка, серый матрас… и белый прямоугольник бумаги в правом дальнем углу.

Профессор Уотсон нахмурился. Всё походило на странную шутку. Розыгрыш. Он ещё минуту колебался, оставить ли записку на месте или достать её. Но всё же выбрал второе.