3 ряд, 17 место

Это очень странная книга. Невозможно себе представить, но ни в одном рассказе никто и ни разу не поменял пол! Энкавэдэшников нет! ГУЛАГа нет! О чём думала автор?! А где хайп, где ставшая уже привычной пошлость?

Современности книге добавляет не только лёгкий, настоящий, современный русский язык. Вся книга – это тестовая система. Все рассказы в ней и являются тестом. Есть ли у вас обоняние? Есть ли вкус? Чувствуете ли вы запахи жизни и вкус к ней? Это тест на чёрствость души. А сегодня это актуально как никогда.

Если вам не понравится эта книга – надо бежать! К врачам,

экстрасенсам – не знаю куда. В конце концов – просто побегать, встряхнуться. Потому что боль других людей не может не ранить. Потому что иногда она ранит даже сильнее, чем собственная боль. Должна ранить.

Но книга эта и игра. В которой ничего не надо сдавать и раздавать. В ней надо участвовать. Это лёгкое и чуть грустное хулиганство взрослого человека. Оно такое милое! И доброе. И оно ждёт своего читателя. А это самое главное, когда ты знаешь, что в третьем ряду семнадцатое место всегда будет свободно. Оно всегда будет ждать. Тебя. Потому что в этом – всё. И одиночество, и любовь, и понимание того, что ты нужен, что тебя ждут.

Что делала автор, создавая эти рассказы, я не знаю. Самый первый ответ: любила. В книге так много чувств, чувственности, что книга просто лежать на столе не может, она немного парит над ним. Это, безусловно, вдохновенная проза. Случайно или нет, но многие рассказы начинаются фактически стихами (немного меняя орфографию):

«Я была молода и наивнаИ пила эту жизнь взахлёб…»«Им дали разные местаВ салоне самолёта…» «Когда родился Сёмочка…»

И хотя к последнему хочется добавить «В лесу она росла», этих примеров ещё предостаточно. Вдохновенных, чувственных.

Славина пишет: «А по-настоящему, в общем, всегда ведь мягким бесшумным шагом, прозрачной тонкой линией…» Так и написана эта книга. По-настоящему. И вот эта мягкая пронзительность, щемящая проникновенность – то, что отличает рассказы Славиной. Я как читатель – счастлив.

Егор Серов,гл. редактор радио «Книга»

С Наталией мы, как герои ее рассказа «Блюз, Ромашки, Апельсины», подружились в Фейсбуке. Наша общая знакомая сделала перепост, я от души лайкнула, перешла на страницу автора, прочитала один пост, второй, дальше-дальше и подписалась. А потом постучалась в друзья. С тех пор читаю Наташу взапой и замечаю, когда ее нет какое-то время в Сети. Один раз даже разволновалась и написала в личку, все ли хорошо…

Удивительное дело – знакомство в Сети. Мы никогда не встречались лично. Но я знаю многое про Наташу и ее семью. Она часто пишет о себе и детях, рассказывает так просто, открыто, без прикрас, что возникает ощущение, будто мы знакомы сто лет. Магия узнавания. Вот так же и с ее рассказами из сборника. Читаешь про брошенную мужем бабу Веру, беременную двойней Марину, признающуюся в любви неприятным людям Елену Николаевну и сразу ярко их представляешь, проживаешь их жизнь, веришь.

Безусловно, это писательский талант – наполнить каждую историю деталями, вроде бы незначительными

на первый взгляд, такими, как виски на донышке фужера, цветами, похожими на ромашки, оранжевой квитанцией со штрафом или одиноко накрученной «бигудюкой», но именно благодаря им «картинка» становится объемной, оживает. И мы, читатели, оказываемся внутри нее. Эмоционально откликаемся на происходящее. Смеемся и горюем, волнуемся, понимаем и принимаем.

Рассказы Наташи как короткометражки. Ныряешь в каждую историю, а выныриваешь немного другим: что-то понял, что-то вспомнил, что-то узнал. Читал о других, а подумал о своем. И это, на мой взгляд, самое ценное. Спасибо!

Татьяна Ежова,журналист/главный редактор журнала Wedding

Елена Николаевна вышла на улицу. Солнце ослепило. Она зажмурилась, постояла, улыбаясь сквозь закрытые глаза оранжевому миру и ощущая тепло нагретого воздуха. Елена Николаевна открыла глаза и, собрав волю в кулак – так обычно говорила мама, – сделала шаг. «Не будь тряпкой, собери волю в кулак…»

Третий сеанс у психолога прошел гораздо легче предыдущих. Тогда Елена Николаевна с трудом признавалась Михаилу Федоровичу в собственных страхах, воспоминаниях и комплексах. Сегодня было намного проще. Но если те встречи ничем особым не закончились, то на этот раз Елена Николаевна получила задание – настолько же глупое, как ей показалось, насколько и невыполнимое. Что она, девчонка, чтоб такое вытворять?! Да ни за что. Елена Николаевна прекрасно себя знает, она просто никогда на такое не решится.

Она шагала вдоль трамвайных путей, стараясь не попасть каблуками в щели брусчатки. Откуда он взял это дурацкое задание? Так практикуют психологи? Не слышала ни разу… Нет, нет и нет. Не будет она его выполнять. Что за чушь, ерунда какая-то! Она взрослая женщина, серьезная… и что люди подумают? Стыд и позор, ей-богу.

Елена Николаевна подошла к остановке. Михаил Федорович сказал выбирать не симпатичных, а ровно наоборот. То есть вот самых неприятных и даже противных. На которых и смотреть-то не хочется. Не, ну это просто издевательство настоящее. Он там диссертацию, наверное, напишет потом, а ей исполняй его извращенские эксперименты.

На остановке стояли трое. Тетка без возраста с двумя продуктовыми сумками, девочка с мамой и мужчина в пиджаке. Кто ей неприятен больше всего? Девочка с мамой самые нормальные, конечно. Их Елена Николаевна отмела сразу, как учил психолог. Остались мужчина в пиджаке и тетка. Мужчина, уловив взгляд, повернулся и немного улыбнулся Елене Николаевне. Она улыбнулась в ответ. Получается, мужчина ей симпатичен. Не пойдёт. Осталась тетка.

Подошел трамвай, женщина с сумками первая оказалась у двери и начала в нее тяжело загружаться. Мужчина, немного подождав, ушел к другой двери. Мама с девочкой остались на остановке. Елена Николаевна зашла за женщиной. Трамвай дернулся и медленно набирал обороты.