Чтение онлайн

Они уже выходили из комнаты, когда Корона вцепился Фейту в руку, а свободной рукой поднимал что-то, ему показалось — что-то тяжелое. Он развернулся и ударил в стиле Каунта Пикетта: снизу вверх в челюсть мексиканца. Как и Меролино Фернандес, Корона рухнул на пол — ни выдоха, ни стона. И только тут Фейт осознал: а ведь в руке у Короны пистолет. Он его забрал и спросил Чучо Флореса, что тот намерен делать.

— Я не ревную, дружище,— сказал Чучо, держа поднятые руки на уровне груди: смотри, мол, я безоружен.

Роса Амальфитано смотрела на пистолет Короны как на хитрый приборчик из секс-шопа.

— Идем отсюда,— услышал он свой голос.

— Кто этот мужик, что внизу сидит? — спросил Фейт.

—

Чарли, Чарли Крус, твой друг,— сказал, улыбаясь, Чучо Флорес.

— Нет, сукин ты сын, другой, который с усами.

— Друг Чарли.

— Из этого сраного дома есть еще один выход?

Чучо Флорес пожал плечами:

— Чо-то ты, мужик, палку перегибаешь…

— Да, есть еще сзади выход,— проговорила Роса Амальфитано.

Фейт поглядел на распростертое тело Короны и словно бы завис на пару мгновений.

— Машина. Машина в гараже,— наконец сказал он,— нам без нее не уехать.

— Тогда нужно выходить через парадную дверь,— заметил Чучо Флорес.

— А этот? — кивнула Роса на Корону.— Он умер?

Фейт снова поглядел на неподвижное тело, что покоилось на полу. Он бы мог смотреть на него часами, но вместо этого решительно сказал:

— Пойдем отсюда.

Они спустились по лестнице, прошли мимо огромной кухни, откуда наплывал запах запустения, словно бы здесь уже давно никто ничего не запекал, пересекли коридор, из которого виднелся внутренний дворик, где стоял укрытый черной парусиной фермерский пикап, а потом шли в полной темноте, пока не нашли дверь, которая вела в гараж. Включив свет — две большие флуоресцентные трубки, свисавшие с ­потолка,— Фейт снова поглядел на настенную роспись с изображением Пресвятой Девы Марии Гуадалупской. А дойдя до металлической двери, понял: единственный открытый глаз Девы, похоже, следит за ним. Он запихнул Чучо Флореса на пассажирское сиденье, а Роса села сзади. На выезде из гаража успел заметить усатого — тот стоял на вершине лестницы и выглядывал их, как перепуганный подросток.

Дом Чарли Круса остался позади, они ехали по неасфальтированным улицам. Миновали пустырь — и не заметили этого, хотя оттуда крепко несло сорняками и сгнившими объедками. Фейт остановил машину, вытер пистолет платком и выкинул его.

— Прекрасная выдалась ночка,— пробормотал Чучо.

Ни Роса, ни Фейт ничего не сказали.

Они оставили Чучо Флореса на автобусной остановке, на пустом и хорошо освещенном проспекте. Роса села на переднее сиденье и на прощание отвесила ему пощечину. Потом они поехали по лабиринту улиц, которых не знали, а затем выскочили на проспект, который вел непосредственно в центр города.

— Похоже, я вел себя как идиот,— сказал Фейт.

— Это я вела себя как идиотка,— призналась Роса.

— Нет, я,— уперся Фейт.

Тут они рассмеялись и, дав несколько кругов по центру, влились в поток машин с мексиканскими и американскими номерами, что ехали прочь из города.

— Куда мы едем? — спросил Фейт.— Где ты живешь?

Она сказала, что пока не хочет ехать домой. Они проехали мимо мотеля Фейта, и тот на несколько секунд задумался: ехать дальше к границе или остаться здесь. Через сто метров развернулся и снова отправился на юг, к мотелю. Администратор его узнал. Спросил, как там поединок.

— Меролино проиграл.

— Логично,— заметил администратор.

Фейт спросил, свободен ли еще его номер. Администратор сказал, что да. Фейт сунул руку в карман и вытащил ключ, который не сдал.

— Точно,— сказал он.

Он заплатил еще за день и ушел. Роса ждала его в машине.

— Можешь побыть здесь,— сказал Фейт,— когда скажешь, я отвезу тебя домой.

Роса кивнула, и они пошли в номер. Кровать уже убрали, чистые простыни постелили. Оба окна были приоткрыты, видимо, тот, кто ­убирался, хотел проветрить из-за запаха рвоты. Но в комнате хорошо пахло. Роса включила телевизор, села на стул и сказала:

— Я за тобой наблюдала.

— Я польщен,— отозвался Фейт.

— Зачем ты протирал

пистолет? Ну, когда выкидывал?

— Никогда не мешает подстраховаться, и вообще, я не люблю оставлять отпечатки пальцев на огнестрельном оружии.

Потом Роса сосредоточилась на телепрограмме — шло какое-то мексиканское ток-шоу, где в основном говорила очень пожилая женщина. У нее были длинные и совершенно белые волосы. Иногда она улыбалась, и тогда сразу становилось видно: это милая добрая бабулька, совершенно безвредная; однако по большей части она держалась настороже, словно бы разговор шел на какую-то чрезвычайно важную тему. Естественно, Фейт ничего не понял. Потом Роса встала со стула, выключила телевизор и спросила, можно ли ей принять душ. Фейт молча кивнул. Когда Роса закрылась в ванной, он задумался, припоминая ночные события, и тут у него заболел живот. Он почувствовал, как волна жара поднимается к лицу. Фейт сел на кровать, закрыл лицо ладонями и подумал: надо же было себя повести как полному придурку.

Выйдя из душа, Роса рассказала: они с Чучо Флоресом были в отношениях или что-то вроде того. Ей было одиноко в Санта-Тереса, и однажды она пошла в видеопрокат Чарли Круса за кассетой и познакомилась с Росой Мендес. Непонятно почему, но та ей сразу понравилась. Днем, сказала она, она работает в супермаркете, а вечерами — официанткой в ресторане. Ей нравилось кино, и она обожала триллеры. Наверное, в Росе Мендес ее подкупила неисчерпаемая веселость — ну и крашенные в блондинку волосы, что сильно контрастировали со смуглой кожей.

Однажды Роса Мендес познакомила ее с Чарли Крусом, хозяином видеопроката,— до этого Амальфитано его видела лишь пару раз,— и Чарли произвел на нее впечатление человека спокойного, воспринимающего жизнь бестревожно и безмятежно; а еще он время от времени давал посмотреть фильмы бесплатно. Случалось ей проводить в видео­прокате целые вечера: они болтали и помогали Чарли Крусу распаковывать коробки с новыми видеокассетами. Однажды вечером, когда прокат уже закрывался, она познакомилась с Чучо Флоресом. Тем же вечером тот пригласил их поужинать, а потом подвез ее до дома; она пригласила его зайти, но он отказался — чтобы ее папе не мешать. Но она оставила ему номер телефона, и на следующий день Чучо позвонил и пригласил ее в кино. Роса пришла и увидела Чучо Флореса и Росу Мендес в компании какого-то чувака сильно ее старше, лет пятидесяти; тот сказал, что занимается покупкой и продажей недвижимости, а с Чучо обращался как с племянником. После кино все отправились ужинать в пафосный ресторан, а потом Чучо снова отвез ее домой и снова не зашел: мол, на следующий день ему очень рано вставать — он едет в Эрмосильо брать интервью для радио.

В те дни Роса Амальфитано часто виделась с Росой Мендес не только в прокате Чарли Круса, но и у той дома — Роса жила в пригороде Мадеро в квартире на пятом этаже шестиэтажного старого дома, без лифта, и платила за все это кучу денег. Поначалу делила дом с двумя подругами, и потому за съем приходилось отдавать не так-то уж и много. Но одна подруга уехала попытать удачи в столице, а с другой Мендес поссорилась и с тех пор жила одна. Ей нравилось жить одной, хотя для того, чтобы себе это позволить, она взялась за вторую работу. Иногда Роса Амальфитано целые часы проводила в квартире Росы Мендес — ничего не говорила, просто лежала на диване, попивая холодную воду и слушая истории, которые рассказывала подруга. Иногда разговор заходил о мужчинах. В этом, как, впрочем, и в других вещах, Роса Мендес была поопытнее Росы Амальфитано, и опыт этот был богат и разно­образен. Ей было двадцать четыре, и, по ее словам, было у нее четыре любовника — и каждый оставил след в ее жизни. Первого она встретила в пятнадцать, чувак работал на сборочной фабрике и бросил ее, уехав в Штаты. Его она вспоминала с нежностью, но именно этот любовник оставил, пожалуй, самый незаметный след. Когда Роса Мендес это говорила, Роса Амальфитано смеялась, а ее подруга тоже смеялась, правда не зная чему.