2050
Шрифт:
Ван Ю знал как минимум одного агента, в голову которого вселились «иные», как их прозвали коллеги. Тот бедолага был шпионом и два года провел за пределами Империи, где-то на территориях завоевателей. По возвращении в провинцию его заподозрили в недозволенных мыслях и порывах. Ван Ю помнил, как тот агент говорил, что видел странные сны, стал рассеянным и забыл многое из того, что произошло на чужбине. На протяжении следующих двух недель подозреваемый продолжал вести себя странно, а Ван Ю и многим другим запретили проводить с тем агентом любые длительные беседы. За две недели бывший шпион превратился в совершенно другого человека. Он не то что бы стал покорнее или спокойнее, он стал совершенно другим, как будто в его тело поселили чужой разум. Манера разговора, повадки,
Такой участи себе Ван Ю точно не желал. Однако предотвратить манипуляции со своим разумом он также не мог, так как не имел представления, как работают иные. Говорить об этом ни с кем нельзя, поскольку любое внедрение и происходит в режиме абсолютной секретности. Все, что он мог сделать, это стараться быть более бдительным и тщательно следить за тем, где находится и что потребляет.
– Служитель, который сейчас час? – спросил Ван Ю, обращаясь в пустоту.
– Четыре часа двадцать три минуты, – ответил голос виртуального помощника, раздавшийся в комнате.
– Кажется, я выспался. Подготовь мне одежду на сегодня. Гражданскую.
Несколько дронов взлетели и приступили к глажке его одежды. Как учили его в агентстве, никогда не переживать об угрозах, которые невозможно обнаружить либо предотвратить. Вместо этого нужно сфокусироваться на следующей миссии. Именно это Ван Ю собирался сделать. Он решил принять душ и умыться, и заодно расспрашивал виртуального помощника.
– Расскажи мне о гражданине Фене. Место проживания, возраст, увлечения, необычные особенности – хочу знать о нем все.
– Фен Лю. Семьдесят два года. Рост сто шестьдесят пять сантиметров, вес пятьдесят пять килограммов. Я загрузил его трехмерные изображения в ваш коммуникатор. Он живет в десятом секторе, на восемьсот пятьдесят шестой улице, в доме номер шестьдесят семь. Живет один. Вдовец. Госпожа Фен умерла во время великой смуты две тысячи пятьдесят второго года по старому летоисчислению, через два года после создания Империи. Из-за информационного вируса, поразившего все системы Империи в том году, детали ее смерти неизвестны, и Лю ими ни с кем не делился. Является неблагопристойным гражданином третьей категории. Никогда ни в каких противоправных делах замешан не был и антиимперских взглядов открыто не выражал. Однако у агентства нет сомнений, что таковые взгляды у него имеются. Лю- бывший танцор балета и неоднократно выезжал на территорию завоевателей. Его покойная супруга также была человеком искусства и подозревалась в приверженности к либеральным идеям. Разумеется, как и любой неблагопристойный гражданин, он на особом наблюдении у агентства.
– Круглосуточное наблюдение и никаких доказательств контрабанды? Он что, невидимка?
– Уже несколько лет гражданин Фен рисует. Он выставляет картины напоказ во дворе своего дома, а также приводит соседей и друзей в квартиру, где демонстрирует любимые работы, которые прячет от солнца. В доме есть несколько слепых зон. Ему неоднократно пытались установить там камеры, но он замечал их и как бы невзначай прикрывал большими картинами. Окна в доме постоянно закрыты, никаких щелей ни для новых камер, ни для дронов в квартире нет. Остаются только камеры в общих комнатах, обязательные для всех жителей. Агенты проводили беседы с посетителями выставок Фена, а также с ближайшими соседями. Никаких противоречий в их показаниях не обнаружено. Все они уверяют, что Лю – добропорядочный господин и картины его прославляют Империю и нашего Императора. Единственную зацепку агентам удалось получить через шестилетнего мальчика. Выходя из квартиры Лю вместе с матерью, он спросил ее, можно ли почитать книжку, которую ей вручил добрый дедушка. Женщину немедленно задержали для допроса. Она все опровергала и утверждала, что мальчик еще маленький и не отличает картины от книг, и к тому же видел всего лишь пару книг в своей жизни. Все вещи женщины были досмотрены, но ничего подозрительного обнаружено не было. На данный момент это все,
– Отлично. И теперь агентству нужен сотрудник, который не выглядит как большой злой верзила, по которому за километр понятно, что он не гражданский. Работа несложная. Проникнемся в доверие к старику и выведем его на чистую воду.
Ван Ю закончил гигиенические процедуры и надел одежду, приготовленную для него дронами: старую потрепанную хлопковую рубашку и широкие мешковатые брюки.
– Ну что же, времени терять не будем. Приступим прямо сейчас же. Фен дома?
– Да, хозяин. Он готовится к очередной выставке. Она откроется через три часа.
– Раз уж я так рано проснулся, то успею ознакомиться с досье и, может, даже успею к самому началу выставки.
Ван Ю сел за стол, и перед ним появились голограммы с досье на подозреваемого. Он стал внимательно читать детали его биографии и рапорты агентов.
– Так, давай-ка взглянем на его окружение. Есть что-то интересное? Кажется, есть… – старший агент говорил то ли с виртуальным помощником, то ли сам с собой. Он прошел по нескольким ссылкам и рассматривал фотографии различных людей. – Вот это, кажется, интересно! Так, а теперь покажи мне камеры наблюдения возле дома Фена! – Начав смотреть прямую трансляцию, он заметил одного примечательного человека и увеличил на нем изображение. – Вот это удача. Он сегодня на месте. Значит, должно сработать.
Затем он зашел по еще нескольким ссылкам и продолжал читать данные в течение двадцати минут. В голове сформировался четкий план.
– Ну, это будет даже легче, чем я думал! Возможно, я даже закрою дело сегодня и смогу приступить к бабке с лекарствами.
Он отключил голограммы и выскочил из дома. Ван Ю не взял с собой ничего лишнего. Он старался казаться настолько простым, насколько это было возможно. Лишь коммуникатор, который всегда при нем, и миниатюрный пистолет с резиновыми, но при выстреле с близкого расстояния смертельными пулями. Ван Ю направился к ближайшей станции метро, и через полчаса путешествия в бесшумной и прохладной капсуле был на месте.
Десятый сектор. Один из самых неприглядных и бедных районов провинции. Он почти полностью состоял из двадцатиэтажных серых жилых зданий. Даже по меркам провинции Каспий тут было очень мало зелени, коммунальных объектов и удобств. Мужчина шел около десяти минут до дома номер шестьдесят семь, но не увидел ни одного дерева. Сектор имел лишь обязательные в соответствии с государственными стандартами удобства: небольшие детские площадки, три школы, скамейки и автоматы по раздаче закусок и напитков. Улочки были очень узкие, так же, как и тротуары. Так как на дворе еще было раннее утро, по улочкам вперемешку ездили грузовые машины и низко летали дроны, которые доставляли жильцам стандартный рацион товаров, начиная от подгузников и детского питания, заканчивая мебелью для тех, у кого она не подлежала ремонту.
Многие жильцы уже вышли на улицы и направлялись к станции, чтобы отправиться погулять в центральных районах провинции и поглазеть на достопримечательности или посетить парки. Почти никто в этом районе не работал и классифицировался по третьей категории, что означало, что местные жители не представляли ценности для Империи: ни культурной, ни какой-либо другой. Эти люди принадлежали к низшему сословию в государстве и не обладали привилегиями, как и более двух третей жителей Империи.
Однако, в отличие от десятого сектора, большинство других секторов обычно состояли из представителей всех трех категорий, и «трешки» косвенно пользовались привилегиями высших сословий. Так в провинции проживали все три класса, кроме, разумеется, Избранных. Оттого десятый сектор, который был одним из самых старых в провинции и исторически никогда не имел людей первой или второй категории, казался старшему агенту удручающим. «Зато они все имеют доступ к образованию, медицине, имперской сети и прочим достижениям цивилизации. Наверняка большинство завоевателей и прочих иноземцев о таком и мечтать не могут», – подумал Ван Ю.