2048
Шрифт:
Но потом он не видел вообще ничего, потому что глаза затопили слезы — так хороша была эта песня. В ней пелось о тех, кто уходит, и тех, кто ждёт, и о тех, кто летит к облакам, и о тех, кто падает в бездну, и о тех, кто делает, а потом раскаивается, и о тех, кто не делает, а потом всю жизнь сожалеет… И о море, которому все равно.
Когда он очнулся, в гроте никого не было. Даже мёртвый биорг и останки камзола исчезли.
О Аллах, почему ты исполнил моё пожелание так буквально!
На этот раз зубы не пострадали. Зато
Полчаса спустя, вырвавшись наконец из рук отца, Омар сидел на кухне за большой пандорой и разговаривал с прадедом.
Обычно он не делал этого вслух. Но отцовская ругань была слишком громкой — видимо, потому, что никто не мог на неё ответить. И мулла Катбей, и русский, да и сам Омар — все слышали чудную энку, но никто не расслышал, что она рекламирует. И никто не заметил, как ушли зеленоволосая и седой.
Не помог и Шайтан. Верный искин отца заявил, что он неожиданно был подключён к какому-то развлекательному каналу для неоргов и все это время свободно летал через космос, от звезды к звезде. На деле же оказалось, что никаких внешних подключений к Шайтану не было. Зато вся его запись происшествия была испорчена множеством мелких светящихся точек, мешающих хоть что-нибудь разглядеть.
Омар пытался объяснить отцу, что шайтанову систему распознавания образов поразил совершенно новый оптический вирус, и что старый Шайтан в любом случае не смог бы тягаться с такой пикотехнологией. Услыхав об этом, отец совершенно взбесился и стал швырять чайники в Зеленое Ухо, хотя раньше чуть ли не боготворил этот прадедовский сталактит. А потом, видно, вспомнил, что обед зеленоволосой тоже остался не оплачен — и начал колотить Омара.
И хотя тому в конце концов удалось запереться на кухне, до него до сих пор доносились проклятья из зала для почётных гостей. Отец кричал, что заменит сына на бота, на обычный летучий поднос с глазами, какие уже давно используют в других заведениях. И пускай это подорвёт престиж чайханы с её вековыми традициями живого общения, но зато даже самый простейший бот-подавальщик умеет обслуживать сразу десять столов и одновременно ионизировать воздух, в отличие от этого разини, испорченного заморскими пикотехнологиями, ленивого и неблагодарного…
Чтобы заглушить этот водопад, нужно было либо уйти из дома, либо производить собственные звуки. Первое было давней мечтой, второе — испытанным методом.
Как это случалось и прежде, обращения к давно умершему прадеду постепенно сменились столь же односторонним общением с более реальной материей. Не прошло и десяти минут, а Омар уже адресовал свои мольбы к маленькому розовому сталактиту, выросшему в углу за большой пандорой. Омар обнаружил его полгода назад во время уборки кухни, и с тех пор частенько жаловался на свои беды этому странному наросту, похожему на рыбий плавник. Аппаратура прадеда, позволявшая выращивать красивые сталактитовые образования, давно уже была сломана — но вероятно, в самом материале пещеры осталось что-то, что позволило Плавнику вырасти так быстро.
Когда неприятная
В кухне стало тихо. Омар кряхтя вылез из своего убежища за пандорой.
— Если бы я встретился с ней снова, я бы хоть спросил её сетевой код. Слышь, Плавник? Может, я бы ей даже помог экзамены сдавать, если это связано с нанетикой…
Плавник как всегда молчал. Омар вздохнул и двинулся к выходу. И уже не видел, как по каменным рёбрам Плавника, среди похожих на иней кристалликов, ползёт маленькая прозрачная капля.
Капля добралась до нижнего края сталактита, блеснула радужным переливом и замерла, на миг отразив в себе спину Омара и всю пещеру. А может, и не только это. Но даже если бы и было кому смотреть — что там разглядишь в такой маленькой капле? Особенно если она висит неподвижно всего лишь мгновенье, а потом…
— Ерунда это все, что я тут наговорил! — Омар резко остановился. — Если бы да кабы, во рту росли бы псилоцибы. Можно так всю жизнь просидеть в пещере, разговаривая с камнями. Словно я и вправду создал свой умный континент или даже целую умную планету. А на деле — даже человека не могу найти из-за своей лени… Шайтан!
— Да, молодой хозяин, — донеслось из динамика старой микроволновой печи.
— Неужто совсем никаких рипсов не осталось? Ни волос, ни пылинки с её макинтоша?
— Ничего, молодой хозяин.
Омар прошёлся по кухне из угла в угол.
— А её пищевой портрет? Ты ведь снял его до того, как тебя заразили. Ты послал его в основную базу сети Лучано?
— Конечно, молодой хозяин! И её заказ, и наши наномаркеры. И весь профиль приёма пищи, как ты придумал: скорость жевания, задержки между глотками… Есть даже ДНК по слюне.
— Ну так ищи её скорее по этому портрету! Может, узнаем, где она живёт.
Несколько секунд прошли в тишине.
— Извини, молодой хозяин. Твой проект «пищевого компьютера» в сети Лучано числится как «тестовый», а это довольно низкий уровень доступа. Главный искин сети не даёт мне решить обратную задачу. Он готов выдать пищевой портрет, если я пришлю запрос на конкретного клиента. Так мы обычно и работаем. Но он запрещает вычислять клиента по портрету.
— Вот ведь ржавый мангал! — Омар треснул кулаком по крышке микроволновки. — Ну хорошо же. Возьми вирус дяди Фатима из нашего секретного архива.
— Я должен предупредить тебя, молодой хозяин. Дядя Фатим уже месяц как в тюрьме, и если выяснится, что ты…
— Знаю, знаю. Но мы должны это сделать… во имя науки! Иначе зачем я вообще возился весь год? Уж всяко не для того, чтобы этот жирный Лучано богател! А нашей чайхане все равно никакой пользы от его сети. Так что нам нечего терять, кроме наших пищевых цепей. Но их мы не отдадим никому! Давай, запускай вирус в эту недошареную сеть!