Чтение онлайн

И дальше: «Ландау был вынужден делать выбор между гибелью и служением режиму». Какой выбор? Какая гибель? Как занимался он до «жерновов» физикой, так и продолжал ею заниматься после, что было, конечно, на пользу «режиму». Или режиссер считает, что Ландау хотел бросить физику, сделал выбор в пользу поэзии, но «режим» угрозой гибели заставил его вернуться к физике? У Ландау было много возможностей сделать такой выбор, который избавил бы от «служения режиму»: ведь он подолгу жил и работал на фашистские деньги в Германии, Дании, Англии, Швейцарии... И почему бы, спрашивается, не последовать примеру, скажем, уехавших в Америку авиаконструктора Игоря Сикорского или экономиста

Василия Леонтьева, тоже нобелевского лауреата? Нет, не пожелал, видно, уж больно нравились ему эти самые «жернова»-то с тем помолом.

Хржановский уверен, что Ландау жил «во времена, когда за неудачный каламбур вели на расстрел». Тут, конечно, хорошо бы хоть один примерчик. Вот, допустим, скаламбурил неудачно Ежов («Ежовые руковицы»), и его за это расстреляли. И Ягоду за это же, и Берию... Но, увы, примеров у товарища почему-то нет.

Но есть твердая уверенность: «Сталин не мог в 1938 году уничтожить Ландау, потому что это был единственный физик в стране, способный решить задачу ядерных исследований». Хоть стой, хоть падай!.. В 1938 году Ландау был тридцатилетним доктором наук, докторов было множество, и Сталин, разумеется, о нём ничего не ведал, узнал только из письма Капицы. А главное, до сих пор считалось, дорогой товарищ Хржановский, что ядерными исследованиями Лев Давидович никогда не занимался, занимались другие. Но Вы уверяете: «Я много работал с архивными документами... Прочёл такое количество архивных документов...» Так что, удалось найти документик, согласно которому наше ядерное оружие создали не А.Д. Сахаров, Я.Б. Зельдович, Ю.Б. Харитон и другие, а персонально Ландау?

Будем с нетерпением ждать новый фильм о Ландау с этим архивным открытием. Надо же, как дурили советского человека!

В.С. БУШИН

Думаю, любой уважающий себя человек хоть раз да прочитал знаменитый роман-эпопею Толстого. Я сам прочитал его два раза. Первый - по школьной программе, второй - уже когда поступил в институт, для себя.

Многое открылось мне, когда я перечитал эту великую книгу.

Думаю, что для многих либерастов (слышал, есть такая «правозащитная организация», названная в честь Льва Николаевича) будет большой новостью, каким способом можно победить в войне. Те строки, где князь Андрей говорит Пьеру перед Бородинским сражением (не верите - прочтите сами). «Не брать пленных». Класс!

Но что меня поразило еще тогда, когда я прочел весь роман в первый раз, так это столь малое по объему описание собственно мирной жизни. Даже когда описывается «свет» - московский и провинциальный бомонд, - не возникало ощущения мира. Или военное время, или состояние предчувствия войны. И это показалось мне очень странным. Почему так? Мирных лет по ходу действия предостаточно - с 1807 по 1812 и после 1813 года... Название не соответствует содержанию! Почему? Что-то непохоже на Льва Николаевича...

Истина открылась мне недавно, когда, просматривая библиотечные каталоги, я наткнулся на ссылку со старым, дореволюционным названием произведения. «Война и Мiръ». И только после этого я понял, что же хотел показать Лев Николаевич в своем произведении.

Дело в том, что в дореволюционном письменном языке было две буквы «и». Произносились они одинаково, а вот написание было разным. Писали и «и», и «i». При этом менялось и значение слова. В русском языке слово «Мир» имеет два значения: МИР (НЕ ВОЙНА!) и МИР - ОБЩЕСТВО-НАРОД! Так вот, МИР, который означает отсутствие войны, и писался через общепринятое тогда и сейчас

«и». А через «i» - «Мiръ»- писалось слово в значении НАРОД!

«Война и НАРОД» - истинное название великого произведения. И вот тут с содержанием все в порядке, ибо основу произведения составляют поступки НАРОДА на войне. Показаны все слои общества - и простых солдат, и помещиков, и офицеров, и дворян, и мещан. Всех, кто составляет НАРОД. Ему, Народу, а не войне и миру посвятил свой роман Лев Николаевич Толстой.

А. УЛИТИН, г. Горький

От Ю.И. Мухина. Вообще-то в старом русском алфавите (в том числе церковном) было три буквы «и»: две - как сказано у автора, и третья - как греческая буква «ню», она называлась «ижица». С этой буквы писалось слово «миром» в понимании «миром помазанный». В этом случае под «миром» имелось в виду не общество, а священное благовонное масло «миро». Но это так, к слову.

Конец ХIХ - начало ХХ века исследователи называют «Серебряным веком» русской культуры.

Одним из стремительно и бурно развивающихся в то время её направлений стал российский кинематограф, практически сразу вышедший на мировой (европейский) уровень.

Среди отцов-основателей русского кино выделяется фигура бывшего железнодорожного инженера Василия Михайловича Гончарова (1861-1915), ставшего первым в России киносценаристом, режиссером и продюсером.

Познакомившись с французскими фильмами и системой их проката в России, организованной французскими кинокомпаниями и отдельными предпринимателями, он пришел к выводу, что отечественный творческий потенциал и высокий уровень мастерства актеров российских театров позволяет быстро наладить производство собственных художественных фильмов.

В результате его усилий 15 октября 1908 года на студии Дранкова по его сценарию и под его руководством были завершены съемки первого российского художественного фильма «Понизовая вольница». Этот фильм был снят по мотивам песни о Степане Разине «Из-за острова на стрежень...».

Кстати, среди прочего, съемки этого фильма наметили и такое заметное отличие сначала российского, а затем и советского кинематографа от западного, как практическое отсутствие профессиональных киноактеров и использование вместо них профессионалов театральной сцены.

После успешного дебюта Гончаров за последние семь лет своей жизни в 1909-1915 годах самостоятельно или в соавторстве написал сценарии и организовал съемки тридцати трех художественных фильмов. Вершиной его творчества стала первая в России и в мире батальная художественная кинокартина «Оборона Севастополя».

Идея этого фильма возникла у него в конце 1910 года. Спустя несколько месяцев, хорошо все обдумав и подготовив сценарий, он обратился с этой идеей к руководителю крупнейшей в тогдашней России кинокомпании «Торговый дом Ханжонкова и Ко».

 После этого, добившись личного приема у императора Николая II получил у него «высочайшее соизволение» на постановку первой не только в России, но и в мире крупномасштабной военно-исторической художественно-документальной кинокартины на тему Крымской войны и Первой обороны Севастополя 1854-1855 годов.