2007 № 07
Шрифт:
— С Агеевым постоянно общаюсь, — сказал Званцев. — Он сейчас в европейском отделении Института морфологии Земли работает. Два года назад Петю Быстрова видел, звал меня принять участие в экспедиции к Юпитеру. Но я тогда в Тихом океане занят был, срочную работу для ЮНЕСКО выполнял. Да и далеко больно, не люблю долгих экспедиций, а тут на пять лет Землю пришлось бы покинуть. Слушай, пусто в нашем районе, последнюю километровку проходим. Если бы что-то было, Митроха давно бы засек и сообщил.
— Возможно, — сказал Стариков. — Но мы должны быть точно уверены, что на нашем участке их нет.
— Что
— Закончим осмотр и пойдем в обратном направлении. Может, мы что-то просмотрели.
— Не может быть, — сказал Дом. — Я каждый участок фиксировал в памяти и потом анализировал. Если бы был хоть намек, хоть бугорок какой, я бы обратил внимание.
Он выставил на столик перед людьми пластиковые тубы с ярко-желтым апельсиновым соком.
— Я его витаминизировал, — сообщил Дом. — И немного химии добавил. Ты уж извини, Званцев, но я не могу смотреть, как вы уродуетесь. И вообще, надо больше технике доверять, а не своим глазам.
— Может, ты и прав, — согласился Званцев. — Только ведь и мы не можем иначе.
— Первый раз наблюдаю конечный результат свободного программирования, — признался Стариков. — Впечатляет. Званцев, они и в самом деле эмоциональны или мне это кажется?
— Вам это кажется, — эхом отозвался Митрошка. — Откуда у роботов чувства? А эмоции, как вы знаете, есть внешнее проявление чувств.
Участок, выделенный им, кончился, и Дом повис в пустоте. Митрошка полез в кессонную камеру, долго возился там, подставляя свое пластиковое тело под струи дезактиватов. Закончив процедуру, он шагнул в комнату, где сидели Званцев и Стариков.
— А нечистым трубочистам стыд и срам, — наставительно сказал он. — Что решили, люди?
— Отдохнем и двинем обратно, — сообщил Званцев. — Решили еще раз все осмотреть и быть внимательнее.
— Отдыхайте, — махнул манипулятором Митрошка. — Есть у меня одна мыслишка. Слушай, Дом, ты каждый осматриваемый участок фиксировал?
— Обижаешь, — сказал Дом. — Ты же меня знаешь, мог я чего-нибудь пропустить?
— Тогда катай картинку на меня, — Митрошка встал в углу комнаты. — Неторопливо катай, я со своими картинами сравнивать буду.
Техноморфы замолчали. Может, они и общались друг с другом, но их переговоры людям не были слышны.
— Лихой робот, — хмыкнул Стариков. — Как ты его зовешь?
— Митрофан, — ответил Званцев. — Мы с ним тогда «Недоросля» Фонвизина проходили, а Митрошка в то время еще полным тормозом был, многого в межличностных отношениях не догонял. Вот я его в раздражении и окрестил. А потом с легкого манипулятора Дома имя и прижилось.
— Я смотрю, ты к ним привык.
— Не то слово, — кивнул Званцев. — Понимаешь, это уже не техника, это настоящие товарищи.
Митрошка у стены зашевелился.
— Участок Г-62, — сказал он. — Как ты считаешь, Дом?
— Если учесть твою гипотезу… — Дом оборвал фразу. — А чего там, сейчас мы это и проверим.
— Что там, Митроха? — не выдержал Званцев. — Вы что-то обнаружили?
— Пока не знаю, — сказал Митроха, стоя перед экраном и глядя, как под Домом стремительно бежит бугристая черно-белая лунная поверхность. — Сейчас посмотрим.
Луноход действительно оказался в квадрате, обозначенном Домом, как
— Все живы, — доложил он. — Только напуганы очень. Но не падают духом, говорят, даже не сомневаются, что их найдут. Нет, Званцев, я все-таки молодец, а? Лихо вытащил кролика из шляпы?
— Не томи, Митроха, — не выдержал вулканолог. — Как ты их обнаружил?
— Это вам, людям, нужна ослепительная догадка, — сказал робот. — А я просто начал перебирать варианты. Понимаешь, Званцев, у луноходов есть клапан, через который из машины удаляются излишки углекислого газа, который образуется при дыхании людей. Я даже обрадовался, что конструкторы замкнутую систему не установили. А вместе с продуктами человеческого дыхания машина избавляется… от чего, Званцев, она может избавляться? Главное — этого нет в лунном грунте.
— Водяной пар? — догадался Стариков.
— Видишь, Званцев, твой коллега более догадлив, — назидательно сказал Митрошка. — Так кто из нас Митрофанушка? Мне только оставалось просмотреть все участки и выделить тот, где обнаруживались следы воды. Все остальное — дело техники.
Видно было, как робот выпрямился, глядя куда-то вдаль.
— А вот и спасатели приближаются, — сообщил он. — Мы свое дело сделали, пусть теперь они ишачат. Ты, Званцев, как знаешь, а я лично до вечера ничего делать не буду. Все равно к Церексу мы сегодня не пойдем. Тебя просто не отпустят. Надеюсь, ты не станешь возражать, если я приму стаканчик свежего электролита и сяду пересчитывать запятые и точки в Британской энциклопедии?
— Он это серьезно? — удивился Стариков.
— Вы про электролит или про точки с запятыми? — лукаво поинтересовался Дом.
САЛАМАНДРА
Званцев нашел ее при исследовании Ключевской сопки.
Если точнее, то углядел ее глазастый робот Митрошка, а Званцеву досталось только наклониться и подобрать странную полупрозрачную с розоватыми отливами статуэтку, изображающую изогнутую ящерку. Мастер постарался: маленькие черные коготки, чешуйки на теле и глаза ящерки были выполнены так искусно, что создавали полное впечатление живых. Званцев никак не мог отделаться от ощущения, что ящерка наблюдает за ним. Она смотрела на него — гибкая, стремительная, готовая пуститься в бегство.
— Кварц, — заключил Дом. — Кварц, окрашенный окислами железа.
— Кто ее смастерил? — подумал вслух Званцев. — Для камчадалов — слишком искусно.
— А ты хрустальные черепа вспомни, которые когда-то в южной Америке нашли, — посоветовал Дом. — Помнишь, они тоже из единого куска кварца сделаны. И тоже про них говорили, что невозможно их было изготовить при существовавших в Америке технологиях. Но ведь изготовили! Из единого куска, хотя все специалисты единодушно утверждают: кварц таким образом обработать нельзя. А шлифовкой этого можно было добиться лишь за сотни лет. И все-таки кто-то это сделал. И потом, кто тебе сказал, что это местное изделие? Возможно, здесь кто-то побывал до нас. И просто потерял эту штуку. А вы с Митрошкой нашли.