1998
Шрифт:
— И что же это за зелье?
— Названия у него нет, но оно не является настолько уж запретным. Это лингвистическое зелье. Выпивший его мгновенно получает знание языков, которыми владел донор крови. К примеру, если в зелье добавить мою кровь, то, выпив его, вы научитесь понимать языки животных. Однако я, как видите, добавляю сюда кровь мистера Крама, что даст мне возможность объясняться с учениками Дурмстранга на их родном языке. Могу поделиться со всеми желающими, но вот рецепт пока приберегу. Он вполне может принести мне миллионы со временем.
— Вы истинная гордость нашего факультета,
— Собственно, вообще любые языки.
Через десять минут зелье Северуса было готово, и большинство присутствующих его опробовало. Слизнорт, с удовольствием убедившись, что теперь владеет русским и болгарским, щедро приплюсовал к копилке слизерина сотню баллов. Впрочем, и гриффиндор в обиде не остался — разобравшись с зельями Уизли и Грейнджер, профессор дал каждому из них по полсотни баллов.
— Право, даже жаль, что ваша великолепная четверка в полном составе отправится в Дурмстранг, — признал он в конце урока. Студенты мгновенно насторожились — пока никто не знал имена возможных чемпионов, а профессор мигом смутился.
— Все-все, вы ничего не слышали! На обед — марш!
После обеда студенты повалили на трансфигурацию, где профессор МакГонагалл прочитала им лекцию о превращениях человека. Северус лекцию слушал в пол-уха, внимательно прислушиваясь к мыслям учеников. То, что все их помыслы были сейчас сосредоточены на уроке, его не удивляло — в конце концов, в продвинутый класс трансфигурации попадало не так много народу, и каждый из них надеялся прилично сдать ЖАБА. Тогда он попытался пойти чуть дальше, и попробовать прочувствовать общее настроение в школе. Буквально пару минут спустя в его голову полезли многочисленные образы, зачастую из самых разных уголков замка. А когда в одном из них он увидел компанию Мародеров, то чуть со стула не рухнул.
«Ну конечно, Хогвартс ведь древний волшебный замок, в котором на протяжении десяти месяцев ежегодно живет несколько сотен волшебников! Неудивительно, что у него со временем появилось некоторое подобие разума и памяти. Где есть сила — неизбежно возникает сознание» — лихорадочно соображал он. «Похоже, есть возможность вступить с ним в контакт, а возможно, и уговорить его поделиться своими воспоминаниями. Вот только это очень опасно — их может быть слишком много для неподготовленного разума. То, что я видел сейчас — это крохи, самые обрывки его памяти».
После урока Блек подошел к МакГонагалл.
— Профессор, могу я задать вам вопрос?
— Если вы хотите узнать о Турнире…
— Нет, вопрос к Турниру не относится. Бывали ли случаи, чтобы школа вмешивалась в дела волшебников?
— Мистер Блек, Хогвартс — очень уважаемое заведение, а его директор всегда пользовался авторитетом…
— Вы не поняли меня. Я имею в виду именно сам Хогвартс. Он когда-нибудь вмешивался в дела волшебников?
— Как именно замок может вмешаться? — раздраженно спросила директор.
— Не знаю, профессор, но сегодня я почувствовал, что он обладает собственной памятью, а возможно — и сознанием. А разумные могут участвовать в чужих делах, так или иначе.
— Мне о таких случаях неизвестно. —
— Спасибо, профессор.
— А что заставило вас думать, что я могу обладать такой информацией?
— Ну, Хогвартс всегда был школой, и логично предположить, что директор имеет магическую связь с замком, а, следовательно, может быть в курсе моего вопроса.
— Я знаю только, что школа защищает учеников от, скажем, вмешательства в их сознание извне. Защитные чары, если они не меняются, можно изучить и обойти, а в Хогвартсе они реагируют на любую угрозу, самостоятельно поддерживая себя за счет избытков волшебной силы.
— Спасибо, что уделили мне время, директор.
МакГонагалл неожиданно улыбнулась:
— Редко студенты задают такие глубокие вопросы, относящиеся к самым непостижимым глубинам магии. Так что вас вопрос стал приятной неожиданностью.
8
Следующие две недели Блек провел, используя каждую свободную минуту для налаживания контакта с замком. Вскоре ему уже легко удавалось видеть именно те моменты его истории, которые его интересовали, или те места, на которых он сосредотачивался. Это было восхитительной тайной, и он считал, что в принципе способен получить доступ к тому неисчислимому потоку энергии, который впитывал и запасал в себе замок. Даже по самым приблизительным расчетам, этот самый запасник был неимоверно велик. К концу сентября ему уже удавалось использовать собственную магию замка — скажем, оживлять доспехи в коридорах, находящихся за милю от него, и при этом не тратить ни грана собственной энергии.
— Гермиона, ты понимаешь, что мало того, что Хогвартс за века накопил огромный запас магической энергии, так он еще может манипулировать ей в неограниченных масштабах! С его помощью мне, возможно, удастся провести ритуал воскрешения!
— Это невозможно, Северус! Такого ритуала нет!
— Возможно! Еще как возможно! Существует древний ритуал, провести который удавалось лишь одному магу за всю историю человечества, поскольку Иисус был идеальным проводником энергии! Всех остальных те потоки энергии, доступ к которым открывается в процессе ритуала, просто-напросто разрывали! А используя Хогвартс как проводник, вполне реально провести его! — Северус возбужденно размахивал руками, выхаживая по пустому кабинету. Джинни и Рон в научный спор предпочитали не вмешиваться. — Собственно, и сам ритуал просто-напросто открывает магу доступ к безграничным природным запасам магии, которые необходимы для призыва души и помещения ее в тело.
— И что, поток энергии просто вернет душу в тело? Не говори глупостей!
— Разумеется, есть пара заклятий, но они — не проблема. Они не требуют больших затрат энергии, и призваны лишь сконцентрировать помыслы мага.
— Все равно я говорю, что это невозможно!
— Гермиона, ты говоришь это из глупого упрямства! Так же ты говорила про Дары! Ладно, проведем эксперимент. Акцио паук! — он направил волшебную палочку в угол. К нему на ладонь прилетел маленький паучок.
— Энгоргио! — теперь паучок смахивал на тарантула. — Спроси, как его зовут, что он любит, где живет.