Чтение онлайн

Катастрофическим выглядит положение в сельском хозяйстве. Продовольственное самообеспечение подорвано настолько, что страна потеряла в этой сфере независимость и безопасность.

Таким образом, налицо экономическое банкротство режима.

Социальная политика последних лет выглядит горестной летописью деградации НИИ И утраты социальных завоеваний трудящихся. Нынешнее поколение впервые столкнулось с массовой безработицей. В минувшем году численность зарегистрированных на биржах труда превысила 2,3 миллиона человек. Однако, по данным профсоюзов, на каждого зарегистрированном приходиться 4–5 человек не вставших на учет безработных. К этому надо добавить около 5 миллионов человек вынужденных

работать неполную рабочую неделю или находиться в принудительных неоплачиваемых отпусках. Прибавим сюда сотни тысяч сельских тружеников, поскольку в последний период безработица, бывшая вначале уделом городов, начала быстро захватывать деревню.

По оценкам профсоюзов и аналитических центров, общее количество незанятого трудоспособного населения сегодня превысило 15 процентов. Такою цена 9 ельцинских реформ в сфере реализации важнейшего права человека-права на труд.

Однако, даже имея работу, гражданин России сплошь и рядом не может обеспечить минимально сносного уровня существования себе, и своим близким 53,2мюпжона наших сограждан имели в минувшем году среднедушевный доход ниже, чем Совет Европы требует выделять на пропитание заключенных! Если учесть квартплату и коммунальные услуги, то по уровню питания режим почти пол-России посадил на тюремную баланду.

В целом по стране 80 процентов населения вынуждено экономить на питании в ущерб здоровью! Именно потому уже четвертый год страна в буквальном смысле вымирает, теряя до миллиона человек ежегодно. Если не наступит перелома, то к концу века убыль населения составит, по разным оценкам,12–15 миллионов человек В цивилизованном мире, на пример которого так любят ссылаться власти, такая политика называется геноцидом.

Режим разрушил систему образования — сегодня школу не посещают около двух миллионов детей, а уровень беспризорничества превысил показатели времен гражданской войны, и стал национальной проблемой.

Режим разрушил великолепную отечественную науку, вынудив десятки тысяч прекрасных ученых заняться в поисках пропитания малоквалифицированным трудом или вообще покинуть страну в поисках лучшей доли.

Суммируя происходящее, мы должны с горькой уверенностью констатировать, социальная политика режима, если о такой вообще можно говорить, потерпела полный провал.

(Из доклада В.А. Кущова на 4-й Всероссийской партийной конференции КПРФ). 15 февраля 1996 года.

… Есть, однако, одна проблема, от скорейшего решения которой слишком многое зависит в России. Я имею в виду легальное существование в Российской Федерации фашистских и нацистских партий и движений.

Российская демократическая общественность уже несколько лет твердит об угрозе, исходящей от радикальных и экстремистских организаций. Эти последние действуют совершенно открыто — не стесняясь ни нацистской символики, ни терминологии Третьего рейха. Попытки противостоять им пока что успеха не приносят. А развивается это противостояние следующим образом.

В марте 1994 года Московский антифашистский центр обратился к Президенту России Борису Ельцину с посланием, в котором, в частности, говорилось:

"В Российской Федерации отсутствует закон о запрещении фашистских и экстремистских организаций. Недоброй памяти Верховный Совет РФ в своё время отказался провести даже парламентские слушания по данной проблеме. Господам Руцкому и Хасбулатову это было не нужно. Но актуальность проблемы не потеряна: и в настоящее время в России легально действуют

фашистские и экстремистские организации, выходят в свет их издания".

В своём послании Московский антифашистский центр обратил внимание президента на то обстоятельство, что, в частности, "в программных документах и политической практике Либерально-демократической партии России, и особенно в деятельности её лидера В. Жириновского, в полной мере проявляются все вышеназванные признаки фашизма". Центр обратился к президенту с просьбой: внести в Государственную Думу законопроект о запрещении фашистских и экстремистских партий и организаций в России.

Обращение Московского антифашистского центра было далеко не единственным. В конце концов, 23 марта 1995 года Борис Ельцин подписал Указ "О мерах по обеспечению согласованных действий органов государственной власти в борьбе с проявлениями фашизма и иных форм политического экстремизма в Российской Федерации". Появление этого Указа сыграло некоторую положительную роль. В центре Москвы даже прекратилась открытая продажа фашистской литературы. Впрочем, ненадолго.

Следующая инициатива Президента России — законодательная. В июне 1995 года "Российская газета" под оптимистическим заголовком "У нас фашизм не пройдет" опубликовала проект федерального закона о внесении изменений и дополнений в Уголовный и Уголовно-процессуальный кодексы России.

Проект этого федерального закона Борис Ельцин направил председателю Государственной Думы с припиской: "Прошу рассмотреть в первоочередном порядке".

Законопроект в Думе даже не обсуждался.

Однако вовсе отмахнуться от проблемы, явно беспокоящей российское общество, Дума не решилась. Способ, коим депутаты откликнулись, с одной стороны, на общественное мнение, а с другой — на 50-летие Победы над гитлеровской Германией, не нов и неоднократно опробован той же Думой. Чтобы продемонстрировать бурную деятельность, но при этом закон все-таки НЕ принять, рассматриваются несколько проектов сразу.

Так случилось и 5 июля минувшего года, когда на обсуждение Думы были внесены проекты трех федеральных законов. Проект закона "О запрещении пропаганды фашизма в Российской Федерации" был представлен коммунистами. В качестве наказания предусматривалась конфискация средств пропаганды (плакаты, брошюры, листовки), а также штраф или административный арест на срок до 15 суток. Вероятно, чтобы хоть как-то смягчить впечатление от столь «суровых» мер, коммунисты предоставляли всем желающим возможность "использовать информацию фашистского происхождения", если "она не предназначена к массовому распространению" и не передается "в публичных местах". Термины "массовое распространение" и "публичные места" в законопроекте не определялись.

Второй проект — "Об ответственности за распространение фашистской идеологии, политическую практику и организационную деятельность фашистских организаций" — был внесен представителем ЛДПР. Наказание — уже не до 15 суток, а до 5 лет тюрьмы. Но — лишь за "провозглашение себя фашистской партией, движением, а равно признание гражданином себя в качестве фашистствующего субъекта".

Как быть, если этот самый субъект «фашиствующим» себя не признает или предпочтет называть себя не «фашиствующим», а, скажем, "национал-социалиствующим"? Законопроект, предложенный ЛДПР, об этом умалчивал. Зато в нем содержалось "необоснованное обвинение в фашизме", наказание за которое — от 3 до 5 лет тюрьмы. Такой срок мог бы получить человек, обвинивший другого в фашизме, если тот, другой, фашистом сам себя не признал.