Чтение онлайн

– О господи, что эти звери с тобой сделали, – с жалостью пробормотал он. – Идём, я отведу тебя в больницу.

Ничего не говоря, она попыталась встать, но не смогла.

Молодой человек взял её на руки и бережно понёс в больницу.

– Сынок, я прошу тебя, не надо! Подумай о нас с матерью, пожалуйста!

Начав с традиционной прелюдии ни о чём, отец вскоре завёл привычную шарманку о главном. Неделю назад сын объявил родителям о своём решении ехать на войну и теперь

они капали ему на мозги каждый божий день, пытаясь отговорить от патриотичного намерения защищать Родину.

Мать в этих разговорах почти не участвовала, она просто сидела рядом и смотрела на него так, будто он стоит перед ней с заряженным пистолетом и целится в голову. Этот её вид, надо полагать, имел цель передать ему всю глубину её страданий без слов, а для того чтобы абсолютно точно дать понять, что от него требуется, чтобы эти страдания прекратить, мать время от времени кивала головой в такт отцовским речам и слабым голосом произносила: «совершенно верно».

– Сын, ты уже отслужил срочную службу и больше ты Родине ничего не должен. Этот военный конфликт – локальный и в нём принимают участие профессиональные службисты.

– Я тоже профессиональный, как ты говоришь, службист, папа, – резко ответил он, – поскольку заключил контракт, если ты не помнишь!

Отец рассвирепел и ударил ладонью по столу.

– ДА ТЕБЯ ЖЕ ТАМ УБЬЮТ, ГЛУПАЯ ТЫ СВОЛОЧЬ!

На сегодня с него было достаточно, сын резко встал из-за стола и направился к выходу. Вмиг сменив тактику, отец вскочил вслед за ним, схватил за локоть и жалобно проговорил:

– Сынок, прости! Я не хотел… пожалуйста, давай поговорим…

Но молодой воин резко вырвался и вышел в подъезд, хлопнув дверью.

– Задолбали, задолбали! – в сердцах повторял он, спускаясь по лестнице.

В тот день он сначала пошёл к друзьям, а после слонялся по городу до поздней ночи, пока не наткнулся на истерзанную девочку.

Когда он отнёс её в больницу, ему пришлось пробыть там ещё несколько часов, отвечая на вопросы милиции и много раз пересказывая обстоятельства, при которых он обнаружил потерпевшую.

– Ты военный? – спросил милиционер, будто этого не было заметно по его форме.

– Контрактник, – сухо ответил он.

– Из Чечни?

– Пока нет, только собираюсь.

– Правильно, братан, мочить их надо, гадов. Глянь, что с девочкой сделали, твари… – сказал милиционер, который был почему-то уверен, что надругательство над потерпевшей совершили именно чеченцы.

Впрочем, в том же самом был уверен и он сам, поэтому вернувшись ранним утром домой, он с порога заорал на отца:

– Не смей меня больше отговаривать! Не смей! Ты знаешь, что они творят? Знаешь, что делают?! Знаешь, где я только что был и что видел?! Знаешь?!

Перескакивая с одной недосказанной фразы на другую, он крикливо заговорил об изнасилованной и избитой девочке с отрезанными пальцами, которую по их с милиционером мнению, два месяца истязали чеченцы.

– Хорошо, хорошо, сынок, не надо так кричать, – тихо проговорил отец. – Ты приляг, поспи сейчас, а после спокойно всё расскажешь.

Позади него стояла мать и смотрела своим фирменным взглядом, молчаливо давая понять,

что произошедшее никак не отменяет того факта, что своим намерением ехать на войну сын собирается лишить её жизни.

Досадливо морщась, он прошёл мимо них в свою комнату.

– Может, покушаешь сначала, – осторожно заглянул к нему отец.

– Да оставьте вы меня в покое! Не хочу! – крикнул он.

Отец торопливо притворил дверь и увёл из коридора мать.

Убедившись, что к нему больше никто не пристаёт, он закрыл глаза и вскоре забылся пьяным сном.

Молодой человек проспал почти весь день, а вечером выйдя из комнаты и сходив в туалет, сразу понял, что родители уже готовы продолжать капать ему на мозги. Отец с матерью сидели за столом и делали вид, что смотрят телевизор. Оно постоянно начиналось именно так. Сперва они претворяются, что как бы не обращают на него внимания, занимаясь домашними делами, а потом возникает какая-нибудь отвлечённая тема, из которой отец плавно переходит к процессу отговаривания его от службы по контракту.

Военный сходил в туалет, наскоро умылся и, выйдя в прихожую, сразу стал обуваться. Он не хотел слушать всю эту опостылевшую муть снова. Ему оставалось быть на гражданке меньше двух недель, и он никак не мог позволить родителям опоганить своими назойливыми разговорами эти последние вольные деньки.

На этот раз первой заговорила мать:

– Сынок, ты куда опять уходишь? Ты совсем не хочешь проводить с нами время? За что ты нас так ненавидишь? Ты ведь даже не поел ничего, – быстро тараторила она, словно опасаясь, что не успеет сказать всего, что хотела до того как сын уйдёт.

– К тому же, ты давеча говорил о каком-то происшествии ночью, из-за которого пришёл домой лишь под утро. Я думал, ты хочешь нам рассказать о нём подробнее, – мрачно добавил отец.

Завязывая шнурки, молодой человек остановился. Он поднял глаза на родителей и задумался. Отец с матерью сидели в кухне за столом и наблюдали за ним с укоризной. Ему вдруг стало немного совестно. Парень разулся и прошёл через коридор в распахнутую кухонную дверь.

– Ладно, – сказал он. – Только прошу вас, не заводите старую шарманку. Не нужно меня больше уговаривать. К тому же, это дело решённое – я уже подписал все необходимые документы и по любому поеду в Чечню.

Никак не отреагировав на его призыв, отец хмуро ждал продолжения, а мать, снова изобразив на лице страдание, сказала:

– Хорошо, сынок, расскажи нам, что случилось ночью и поешь, пожалуйста, я оладьи приготовила.

Она поставила перед ним большую тарелку с оладьями и чашку с малиновым вареньем. Тут же ощутив голод, военный начал жадно есть и с набитым ртом приступил к повествованию:

– Я вчера гулял с одноклассниками, а потом решил пройтись до дома пешком, когда по пути наткнулся на искалеченную девочку. Ей пятнадцать лет, этой девочке. Её целый месяц держали в неволе чурки. Они похитили её, требовали от родителей выкуп, и родители для этого были вынуждены продать квартиру. А эти чурки пока держали девочку в плену, они ей пальцы отрезали на руке! Они насиловали её! Они её на иглу посадили!