1971

Меня всегда удивляло - вот как можно было сделать такую машину?! Сиденья - будто в кашу проваливаешься!

А руль? Почему руль у «Волги» смотрит криво? Точнее - не руль, а рулевая колонка. Да, она смотрит куда-то вбок, и ты автоматически стараешься устроиться на сиденье так, чтобы руль был направлен к тебе так, как положено. То есть - рулевая колонка смотрела тебе в живот. Или в грудь - если ты карлик. И тогда приходится устраиваться на сиденье немного... боком.

Вначале этого не

замечаешь, но в один прекрасный момент ловишь себя на том, что сидишь криво, «сикось- накось», и желаешь конструкторам автомобиля всевозможных мучений и страданий, телесных и душевных. А еще - вспоминаешь все те машины, которые были у тебя в другом мире - иномарки, российские, все машины, которые имели руль, и не имели на подвеске и следа тавотниц, которые после каждого дождя надо наполнять литолом, иначе машинка быстро откажется ехать.

А расход?! Ну черт подери, почему она столько жрет?! Все понимаю - четыре передачи, вес полторы тонны, но все-таки! 12-14-16 литров по трассе - да вы не охренели?! Ладно хоть в этом времени бензин стоит копейки, а я не самый бедный в этом мире человек, а то бы взвыл!

Для 1971 года «Волга» - это как в моем 2018 году какой- нибудь новенький «лендкрузер», либо «гелендваген», а может и того покруче. Особенно, если «Волга» черная.

Но у меня «волга» не черная, а бежевая, и не моя, а моей подруги Зины, врача областной психиатрической лечебницы, а ей досталась от покойного мужа, какого-то начальника областного уровня.

Я долго думал, стоит ли мне это делать. Ведь эти люди... нет, не люди - эти твари! Кроме как тварями их назвать нельзя! Ведь эти твари пока ничего не совершили.

Тьфу! Опять не так! Они еще НЕ УБИЛИ! А совершать-то насовершали. Например Сливко уже «совершает эксперименты», подвешивая в петле подростков. А Чикатило, например, пристает к мальчикам и девочкам.

Педофил - разве должен жить? Чикатило начнет убивать в 1982 году. И первой жертвой станет Лена Закотнова, которую он заманил в мазанку и там задушил. Я помню. Я все помню! Спасибо моей подруге Зине, которая раскрепостила мою память специальными упражнениями и лекарствами, с применением гипноза. Все, что я видел в своей жизни все, что читал - помню.

Как так может быть - не знаю и не понимаю. Психиатрия для меня - лес темный. Я всего лишь вояка, снайпер... бывший снайпер. А еще - писатель-фантаст средней руки, каким-то чудом перенесшийся в 1970-й год. Вот теперь и пытаюсь здесь выжить. И не просто выжить, а хоть немного исправить то, что можно исправить. Например - уничтожить маньяков, которых потом, в будущем, долго и трудно искали правоохранительные органы.

Кстати сказать, за Лену Закотневу приговорили к расстрелу другого человека - Александра Кравченко. Нет, Кравченко не жаль - он был мразью, и сидел в свое время практически за аналогичное преступление. Но это ведь не он убил Закотневу! Хотя споры о том - он убил, или не он ходили еще очень долго. И ходят - в моем 2018 году.

Зная, что могу спасти столько людей - какое право я имею на то, чтобы устраниться, чтобы жить своей жизнью? Наслаждаться вкусной едой, спать с красивой женщиной,

кататься на «Волге» и купаться в Волге - зная, что в скором будущем подонок повесит мальчишку в петле и будет снимать на камеру то, как мальчик медленно, в муках умирает - как я смогу после жить? Я ведь русский мужик. Защитник. Воин. Что бы потом ни случилось со мной - я сделаю это. И Зина меня поддерживает. Говорит, что в крайнем случае, если я попадусь - она приложит все усилия, чтобы меня вытащить. Все-таки ведь она психиатр с мировым именем, пусть даже и моя сожительница. Да и денег у нас хватает, а деньги и в этом времени могут решить большущие проблемы. Даже такие.

Потому - как только наступила весна, сошел снег, показалась зеленая травка - я сел в машину и отправился в Ростовскую область.

– Ау! Есть кто-нибудь?! Ау!

Гулкое помещение, больше похожее на тоннель, откликнулось недолгим эхом. Две тусклые лампочки светились на стене, подсвечивая столы, стоящие поперек тира, и потрепанные мишени, висящие перед мешками с песком. За мешками - стальные пластины, за ними - стена. Безопасность превыше всего! И никаких тебе электрических прибамбасов вроде подъезжающих и отъезжающих мишеней.

и всякой такой сложной лабуды. Нормальный тир, такой же, как те, из которых вышли многие и многие мастера спорта, и даже чемпионы - по всей стране. Ведь для рыбака что нужно? Удочка и река. А для стрелка - мишени, огневой рубеж и винтовка. Ну...или пистолет. Или револьвер.

Кстати - люблю стрелять из спортивного револьвера! Ну такая классная штучка - просто сам просится в руку! Точность боя - исключительная. И не дает осечек. Не зря в книге «В августе 44-го» герои предпочитали использовать наганы. Спецы, точно!

– Вы что-то хотели?

Я обернулся. Передо мной стоял мужчина моего возраста - лет пятидесяти. Худощавый, среднего роста - ниже меня как минимум на полголовы. Глаза серые, внимательные. Выправка - военная. Скорее всего, из бывших... Может даже и поучаствовал. Где? Да мало ли где... мог и войну захватить - пацаном. Мог и в Корее, мог во Вьетнаме. Да много где еще мог - наши спецы по всему миру шастают, военные специалисты. И только изредка вылезает информация, что кто-то из наших засветился в каких-нибудь анголах. Мы ничем, по большому счету, не отличаемся от американцев, сующих нос туда куда надо, и куда не надо. Особенно - куда не надо. Потому такие люди как я, или как вот этот мужик - всегда будут востребованы.

Хмм... и почему я сразу подумал, что он из вояк? Может просто спортсмен, вот и выправка. Биатлонист какой-нибудь. Вот только шрам на левом виске - это что, от палки соперника? Нет, брат, я тебя сразу узнал. Ты такой же как я! Только раньше...

– Пострелять хотел - после заминки выдал я, чувствуя, как глупо звучат мои слова - Как это возможно?

– Теоретически?
– глаза мужчины чуть прищурились, и в них я увидел пляшущую смешинку. Похоже, что тип еще тот... ехидный!