1968
Шрифт:
— Что с тобой? — спрашивает Александра.
— Ничего, Алекс, весенняя лихорадка.
Александру все зовут Алекс, подобно тому как ее мать всегда называли Тео, а не Теодорой. Порталье и Тео сыграли тихую свадьбу в начале семидесятых, когда это было совсем не в моде. У них родилась дочь, а через три года они развелись. Сейчас Тео занимается одеждой
Нью-Йорком и Лондоном. Кажется, она живет с каким-то модным фотографом, но с тех пор, как дочь выросла, у Ролана нет больше никаких причин ни видеться, ни даже созваниваться с бывшей женой.
— Как твоя стажировка? — спросил он у Алекс, садясь в такси.
— Я закончила во вторник, но уже нашла временную работу в компьютерной фирме…
Александра мечется между временными контрактами и бесплатными стажировками, которые выбивает себе по протекции. Порталье подумал: «Молодежь конца века рассудительна, беспокойна, у нее конкретные цели, она не чувствует себя в безопасности и позволяет себя эксплуатировать. Мы в том далеком мае были шумными индивидуалистами, сами всем угрожали; мы были великодушны из принципа, а эти ребята — по самой своей природе».
В голове у Порталье теснятся образы. Это было еще до начала все унифицировавшей электронной эры, до безработицы, официального нищенства и СПИДа. До асбеста, до нового фашизма, до падения Берлинской стены, которая упрощенно делила мир на два лагеря. Как рассказать Александре обо всем этом? Какими словами? Больше не существует границ для торговли, вводится единая валюта, но мир все так же разделен, разобщен и полон насилия. Нас все еще губит дух соперничества, болезненная жажда власти (причем на всех уровнях), комплекс превосходства Запада над остальным миром. Бее это осталось, а порой и усугубилось. Порталье мечтает о мире, в котором беседа заменит собой коммуникацию. Ему на память пришел лозунг, который анархисты намалевали в Нантере после первого вмешательства полиции: «Полиция вместо кибернетики!» Кибернетика!
А Интернет, размышляет Порталье, это изобретение пентагоновских военных? Может, это извращенный отголосок Мая, некое подобие форумов в Сорбонне и в «Одеоне»? Неуемная страсть к болтовне уже загубила семидесятые годы, когда лучше было не учиться актерскому мастерству, чтобы играть в театре, и не знать грамматики, чтобы стать писателем. К чему приведет такая говорильня, если она охватит всю планету? У Порталье на этот счет свое мнение: это просто поток непроверенных данных, которые выдают за информацию, чтобы как-то облагородить, но разве все эти миллионы анонимных контактов не создают почву для лжи, слухов и отравления сознания? Теперь нагромождение сведений заменило собой знания, и тот, кто управляет слухами, владеет миром. Порталье уверен, что целые поколения покорно и даже с удовольствием позволят промывать себе мозги. Ради кого? Ролан закрывает глаза и зевает, а такси тем временем подъезжает к Клиньянкуру [87] .
87
Клиньянкур — район Парижа.
— Тебе нехорошо из-за смены часовых поясов? — беспокоится Александра.
— Да, что-то я совсем выпал из времени.
Париж, 3 мая 1998 года