1917 Марш Империи

Посвящается моей семье.

Спасибо всем коллегам и читателям.

Отдельная благодарность Виталию Сергееву.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ ИЗ ЖИЗНИ НЕКОРОНОВАННЫХ ОСОБ

ГЛАВА

I

. ЗА КУЛИСАМИ СПЕЦНАЗА

ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МИТАВА. ОПЕРАТИВНЫЙ ШТАБ СИЛ СПЕЦИАЛЬНЫХ ОПЕРАЦИЙ. 24 сентября (7 октября) 1917 года.

– В Риме на Государя и Государыню совершено покушение. К счастью бомба не

взорвалась. Бомбиста задержали. Нам остается лишь молиться, чтобы сие потрясение не сказалось на беременности Ее Величества.

Генерал граф Слащев-Босфорский с чувством перекрестился на образа в углу, и подполковник Емец последовал его примеру.

– Обереги Богородица матушку нашу. Выяснена ли личность бомбиста?

– Пока известно лишь о том, что бомбист религиозный фанатик. Идет следствие по делу. Мы не Высочайший Следственный комитет и не Имперская СБ, подробности мне не сообщают.

– Понимаю. Нет ли сообщений об иных пострадавших, ваше сиятельство?

Граф бросил хмурый взгляд на вопросившего.

– Цела твоя Иволгина. Жива и здорова насколько мне известно.

Емец, злясь на себя, поспешил добавить:

– Я имел в виду, все ли благополучно с нашей делегацией в Риме.

– Конечно.

Прозвучало довольно двусмысленно, и хозяин кабинета позволил это впечатление усугубить, добавив в сердцах:

– Опера "Ромео и Джульетта" на мою голову!

Побарабанив пальцами и убедившись, что Емец ничего не ответит, командующий Сил специальных операций сухо закруглил тему:

– Ладно, мы отвлеклись. Теперь по делу. Бумаги на твой орден я подписал и представление пошло по инстанции. Склад с химическим оружием ты блестяще захватил, взрыва не допустил, мир спас, так что теперь нужно довести дело до логического завершения – назвать виновных. Толпа репортеров и делегация Красного Креста уже на пути сюда. К их приезду изволь обеспечить имена повинных в злодеяниях против человечества и все такое прочее. Знаю, что ты скажешь. Да, ты не дознаватель, но дознавателей у меня здесь нет и ждать их невозможно. Да и не дадут они результат так быстро. К тому же прессе этого немецкого капитана надо показать целого, со взором горящим и добровольно желающего называть имена. Есть вопросы?

– Так точно, ваше сиятельство! Разрешите вопрос?

– Да.

– Прошу простить, ваше сиятельство, может я чего-то не понимаю, но зачем это все? Ясно же, что вина лежит на государстве, чья армия это совершила и пыталась повторить. Зачем нам обелять Германию?

Слащев встал и, подойдя к окну, некоторое время хмуро разглядывал возящихся с многочисленными газовыми баллонами бойцов ССО.

– Идея соблазнительная, Анатолий, но политически вредная. Сейчас нам невыгодно обобщать и делать виновными всех немцев или всю германскую армию. Нам нужны конкретные виноватые. В Германии сейчас очень нестабильное положение и идет острая схватка между разными группами в борьбе за власть. Скандал с применением химического оружия против мирного населения Риги и так заставил многих в Берлине дистанцироваться от этого преступления. К тому же это привело к вступлению Испании в войну на стороне Антанты. Сейчас же, предотвращенный взрыв складов с отравляющими газами в Митаве, может сделать совершенно одиозной одну из групп влияния в Рейхе. Как раз ту, которая выступает за продолжение войны любой ценой. Вспомни, как кайзеру пришлось публично приносить извинения за гибель французского короля под

германскими бомбами. В общем, Анатолий Юрьевич, явите миру свой талант убеждения в очередной раз, и добудьте для России имена виновных.

* * *

ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МИТАВА. ОПЕРАТИВНЫЙ ШТАБ СИЛ СПЕЦИАЛЬНЫХ ОПЕРАЦИЙ. 24 сентября (7 октября) 1917 года.

– Вот мы и свиделись, Емец.

Обладатель волчьей шапки злобно сверкнул глазами, но окинув взором полный офицеров штабной коридор, ощерился с деланным сожалением:

– Жаль, что тут так людно. Но ты все равно от меня не сбежишь!

Емец сочувственно кивнул:

– Подумать только, есаул Шкуро, вам опять мешают обстоятельства! Так мой вызов на дуэль все еще актуален. А пока, можете, согласно Уставу, поприветствовать старшего по чину.

Шкуро дернулся было вперед, но его «волчья свита» удержала своего атамана от необдуманного выпада, чем тут же не преминул воспользоваться Емец, спросив с издевкой:

– Вы никак хотели попытаться ударить старшего по чину, да еще и в присутствии младших офицеров? А хорошо ли это?

Есаул с ненавистью глядел на подполковника.

– Слышишь ты, заморыш благородный! Я, Андрей Шкуро, и я всегда получаю то, на что глаз мой ляжет. И бабу твою я получу, прячь ты ее хоть в каких дворцах, понятно тебе? И если баба твоя пробила тебе новый чин, это не значит, что я отступлюсь. И бабу твою я получу, и тебя всласть нагайкой выпорю. Попомни мое слово, Емец.

Тот усмехнулся:

– Ну, вот это вряд ли у тебя получится, есаул. Но я запомню. И напомню в свое время, уж поверь. Всласть напомню.

* * *

ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МИТАВА. 24 сентября (7 октября) 1917 года.

Подполковник Емец оценивающе разглядывал сидящего на табурете капитана. Тот с вызовом глядел на взявшего его в плен русского офицера. Что ж, примерно чего-то такого Анатолий Юрьевич и ожидал.

Изучив допрашиваемого, подполковник Емец задал вопрос германцу на его языке:

– Ваше имя и чин.

Немец холодно процедил:

– Гауптман Клаус Вебер. Это все, что я обязан вам отвечать по Гаагской конвенции 1907 года. Напомню вам также, герр подполковник, что согласно «Главы II. О военнопленных» означенной Конвенции, военнопленные находятся во власти неприятельского правительства, а не отдельных лиц или отрядов, взявших их в плен. С ними надлежит обращаться человеколюбиво.

Подполковник согласно кивнул и заметил:

– Скажу больше, согласно статье 17-й военнопленные офицеры получают оклад, на который имеют право офицеры того же ранга страны, где они задержаны, под условием возмещения такового расхода их Правительством.

Вебер насторожился:

– Это вы к чему сказали?

– К тому, герр гауптман, что я прекрасно знаком с содержанием этой Конвенции. А ее статья 23-я, кстати, прямо запрещает, при выборе средств нанесения вреда неприятелю, использовать яды и отравляющие газы, а также употреблять оружие, снаряды или вещества, способные причинять излишние страдания. Кроме того, преамбула этой же Конвенции определяет, что воюющая сторона, которая нарушит постановления указанного Положения, будет ответственна за все действия, совершенные лицами, входящими в состав ее военных сил. За ваши действия, герр гауптман.