Чтение онлайн

Она говорила, что ищет отношений. Она говорила, что жизнь ее полна новых встреч и впечатлений. Она встречалась с разными мужчинами. Да, она любила секс, и она могла себе его позволить. Я не собираюсь ее осуждать за это. И не собираюсь оправдывать.

Почему я вообще решил ее вспомнить? Однажды, рассказывая про своего нового друга, она посмотрела на меня своими прозрачными и нереально глубокими глазами: «Мне с ним не интересно надолго. Он умный и яркий. Не знаю почему, мне с ним не интересно… надолго».

И в этом была она вся. Ей было интересно в Англии. Недолго.

Кипр был ее местом, без сомнений. Но не навсегда. Стамбул и Каир завораживали… Но это была короткая, как весенняя гроза, влюбленность. Питер вдохновлял. Мимолетно и местами. Киев был ее домом. Условным вечно ждущим домом. Она ничего не имела надолго. Снимала комнаты или квартиры. На время. Покупала машины и бросала их за ненадобностью, часто даже не утруждая себя формальностями. «Надолго» было слишком сложной вещью для нее.

Потом она сказала: «Я ищу, но не могу найти долгие отношения. Много лет…»

… и много стран. Много разноцветных вклеек в паспорте. Много. «Много» и «надолго» – это два похожих, но таких разных слова.

Она жила в Бруклине. В той его части, которая не мечтала стать Манхэттеном. С ее крыши открывался потрясающий вид. И сигаретный дым срывался с ее губ и уносился в сторону Гринпойнт. Это был дым со вкусом ее чувственных губ, с оттенком мимолетности и случайности. Дым тоже не знал, что такое надолго.

Не складывается. Он сидел на ступеньках библиотеки. Ночной библиотекарь. Потому что была ночь – час или два ночи. Или даже три, правда, это не имеет отношения к моей истории.

Сидел и крутил в руках сигарету. Если ты еще помнишь, какие они были, сигареты без фильтра. Слегка мятые, иногда настоящие курильщики скручивали один конец, чтобы не высыпался табак. Camel, I'm sure.

Мимо шел волшебник. Я сразу сдаю тебе всю ситуацию, для ясности. Потому что ночь, библиотекари и сигареты – это все не очень складывается, правда? Я уже говорил об этом?

Итак, старый волшебник и ночной библиотекарь встретились на широких темных гранитных ступенях. Как вежливые люди поговорили о погоде, о новых штаммах вирусов с недоступной для запоминания греческой нумерацией. Потом волшебник перешел к делу и спросил ночного библиотекаря, что бы тот сделал, поймав джина или золотую рыбку. Или встретив Санта Клауса на Рождество. Или даже попав на прием к мистеру Богу… Последнее, конечно, совсем уж невероятно, учитывая репутацию ночного библиотекаря.

Речь о желаниях, ты понимаешь. Ночной библиотекарь тоже читал все эти хорошие книжки. И, с полуслова поняв, к чему клонит старик, вдумчиво и с дельными комментариями перечислил.

Во-первых, ему нужна приличная сумма денег. Очень приличная. Не для себя, конечно. Обветшала кровля библиотеки, и не нужно объяснять, что будет с библиотекой, когда она (кровля, естественно) потечет.

Потом, ему нужна молодая, красивая и очень послушная девушка. Не для себя, разумеется. Старушка в гардеробе уже давно не справляется с тяжелыми шубами и манто посетителей. Ей трудно. Она ворчливая и

вечно опаздывает. Девушка молодая и красивая придет ей на помощь. Это доброе дело, верно?

И третье, но не менее важное. У него есть некоторые проблемы со здоровьем. Врачи советуют бросить курить. Обещают, пугают. А ему совершенно не на кого оставить библиотеку. Поэтому здоровье должно быть в порядке. Надолго. Желательно насовсем. Потому что вы же понимаете. Опыт библиотекаря незаменим. Невосполнимый ресурс. Уникальный.

Старик-волшебник задумался. Потер свой высокий морщинистый лоб. Закрутил на палец кончик седой бороды. Ночной библиотекарь следил за этими действиями внимательно и доброжелательно. Ждал. Одно из невосполнимых и уникальных качеств ночного библиотекаря.

Волшебник наконец ответил. Что это все очень нужно и очень понятно. Никаких сомнений. Но есть сложность. Желание долго быть одно. Всего одно. И есть вторая сложность – остальные желания точно не сбудутся. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Так что, при всем уважении, придется сделать выбор. Как старая шутка в кофейне, ты помнишь. Что лучше: секс или кофе? И старик-волшебник ободряюще улыбнулся.

Ночной библиотекарь кивнул. Он любил хорошие шутки. Не припомню только, чтобы он сам шутил. Улыбнулся ночной библиотекарь рассудительному и важному волшебнику и отложил на ступеньку рядом с собой незажженную сигарету. Camel. Без фильтра. Потом вынул из внутреннего кармана своего вельветового пиджака нож и, привстав, очень быстро и очень сильно пырнул старика-волшебника в живот и грудь. Шесть раз. С хрустом и выдохом на каждом ударе. Сердце и печень он точно достал. Легкие – вероятно, два раза. Желудок – без сомнений. Сердце… А что сердце? Это было уже несущественно.

«Вот так бывает иногда. А иногда и не бывает проблемы выбора», – сказал или подумал ночной библиотекарь, вытирая окровавленный клинок, а потом и руку носовым платком волшебника. Больше в карманах старика ничего не было. Ни бумажника, ни волшебной палочки. Даже спичек не было. А ночной библиотекарь очень рассчитывал на спички. Но иногда не складывается, понимаешь?

Пес скучал. Скучал молча. Скучал всегда. Я видел его печальные глаза. Я знаю, ты скажешь, что у собак часто печальные глаза. Часто. И часто у них есть на это причины, но они молчат. Пес всегда смотрел в сторону Девятой стрит, откуда она приходила. Быстрым, танцующим шагом. Легкая. Доброе слово, смех, ласка. Что-то еще? Думаешь, нужно что-то еще?

Нам кажется, что можно не учитывать мнение того, кто молчит. Но это не всегда так. Вот, например, сегодня у меня в студии черные парни опять писали свой черный рэп. Про деньги, алкоголь, социальное неравенство… Ты знаешь, о чем я. Я молчу, я их почти не понимаю, они говорят быстро, теряя по дороге половину слов, звуков и грамматики. Я молчу. Но меня нельзя игнорировать. Я их вижу. Они видят меня. И все же, все же… Не так просто. Я рассказываю про пса, а не о себе. Понимаешь?