Чтение онлайн

Он гадал, как далеко может стрелять английский боевой лук, а потом позабыл об этом, когда латники взобрались на небольшую возвышенность и увидели Лабруйяд.

Замок стоял в центре широкой неглубокой долины. Ров подпитывался водой из извивающегося по тихим пастбищам ручья.

Рядом с замком не росли деревья, а также в радиусе четверти мили не было ни одного здания, так что осаждающие не смогли бы найти укрытие для лучника или осадной машины.

Камни высоких стен выглядели почти белыми под жаркими лучами солнца. Вода во рву блестела. Зеленое знамя

графа вяло свешивалось с верхней башни, а потом Жак пришпорил коня, остальные всадники последовали его примеру, и Роланд увидел, как со скрипом опускается подъемный мост.

Прокатилось громкое эхо от лошадиных копыт, стучащих по доскам моста, он внезапно нырнул в темноту входного проема и там, во дворе замка, ожидал высокий зеленоглазый священник с соколом на запястье.

Огромный ворот в надвратной башне заскрипел, когда двое мужчин поворачивали ручку, чтобы поднять тяжелый мост. Удерживающая его щеколда закрылась, щелкнув по металлическим пазам, потом доски со стуком поднялись в арочный проем, и те двое заперли массивный мост в вертикальном положении.

И Роланд почувствовал себя в безопасности.

Глава восьмая

Томас прибыл прошлой ночью. Его лошади были истощены и спотыкаясь брели по роще из дубов и каштанов, где лучник, увидев темные силуэты всадников на фоне пылающего заката, прокричал:

– Кто вы?

– Не стоит кричать по-английски, Саймон, - отозвался Томас.

– Боже ж мой, - Саймон опустил лук.
– Мы думали, что ты мертв.

– Я и чувствую себя трупом, - ответил Томас. Он со своими товарищами скакал весь день, а потом они рыскали вокруг замка графа Лабруйяда в поисках людей, выехавших из Кастийона д'Арбизон, не будучи уверенными, там ли они, но обнаружили их на лесистом холме, с которого открывался вид на единственный вход в замок.

Томас соскользнул из седла, пав духом, как закатившееся солнце, отбрасывавшее длинные тени на широкую долину, где стояла крепость Лабруйяда.

– Мы пытались их остановить, - сказал ему Сэм.

– Вы сделали все правильно, - заметил Томас, услышав весь рассказ. Сэм со своими лучниками добрался до ручья лишь на несколько минут раньше Роланда и его сопровождения, но принял правильное решение - устроить засаду.

– И мы бы уложили всех до последнего, если бы не Хью, - продолжал Сэм.
– Ублюдок приставил нож к его горлу. Но мы все равно убили парочку.

– Но Женевьева внутри?

Сэм кивнул.

– Вместе с Хью.

Томас разглядывал замок, стоя на краю леса. Никаких шансов, подумал он. Солнце окрасило стены в красный цвет, ров тоже мерцал алым и отражал вспышки света со шлема стражника.

С пушкой, подумал он, можно было бы разнести подъемный мост за день, но как он перейдет через ров?

– Я принес твой лук, - сказал Сэм.

– Ты меня ждал?
– спросил Томас.
– Или планировал сам им воспользоваться?

Какое-то мгновение Сэм выглядел смущенным, а потом сменил тему.

– Мы привезли и графиню, - сообщил он.

– Привезли ее?

Сэм мотнул головой в сторону

юга.

– Она там, на ферме. Питт присматривает, чтобы глупая сучка не сбежала.

– Какого черта ты ее привез?

– На случай, если ты захочешь ее обменять, - сказал Сэм.
– Это была идея отца Левонна. Он тоже здесь.

– Отец Левонн? Зачем?

– Он хотел приехать. Он не был уверен, что ты захочешь ее обменять, но..., - Сэм умолк.

– Это было бы простым решением, - произнес Томас. Он подумал, что не следует терять здесь время. Нужно найти Злобу, но важнее этого было известие о том, что принц Уэльский повел свою армию куда-то вглубь Франции.

Лучники и латники опустошали окрестности, разрушали фермы, сжигали города и сеяли панику, всё это в надежде заманить французскую армию под прицел длинных боевых луков и стрел с гусиным оперением.

Томас знал, что его место - в рядах той армии, но вместо этого застрял здесь, потому что Женевьева и Хью находились в плену, и самым простым решением действительно было вернуть Бертийю, графиню Лабруйяд, ее мстительному мужу, но если бы он сделал это, Томасу пришлось бы столкнуться с гневом Женевьевы.

Ладно, подумал он, пусть она рассердится. Лучше быть в ярости, но свободной, чем в плену и без надежды.

– Ты выставляешь караульных?
– спросил он Сэма.

– По всему краю леса. Еще пара на дороге к востоку, дюжина на ферме.

– Ты всё правильно сделал, - повторил Томас. Взошла луна, и последние лучи солнца на западе исчезли. Томас сделал знак Кину, чтобы тот к нему присоединился, когда пошел на ферму, где держали Бертийю.

– Хочу, чтобы ты проехался к замку, в пределах слышимости, - сказал он ирландцу.
– Никакого оружия. Расставь руки широко, чтобы показать, что ты не вооружен.

– И я и правда буду без оружия?

– Да.

– Иисусе, - произнес ирландец.
– А на какое расстояние стреляет арбалет?

– Гораздо дальше, чем до того места, с которого тебя будет слышно.

– Так ты хочешь моей смерти?

– Если бы поехал я, - объяснил Томас, - думаю, они могли бы выстрелить, но тебя они не знают, и язык у тебя подвешен.

– Ты и правда это заметил?

– Они не будут стрелять, - ободряюще произнес Томас, надеясь, что это правда, - потому что захотят услышать то, что ты скажешь.

Кин запустил пальцы в шерсть двух волкодавов, подошедших к его ногам.

– И что я скажу?

– Скажи, что я обменяю графиню на Женевьеву и моего сына. Их будут сопровождать не больше трех человек с каждой стороны, обмен состоится на полпути между лесом и замком.

– Из-за этого вся эта кутерьма?
– спросил Кин.
– Из-за графини?

– Лабруйяд хочет ее вернуть.

– Ах, как трогательно. Должно быть, он ее любит.

Томас предпочел бы не думать о том, почему граф хочет вернуть Бертийю, он знал, что совершая этот обмен, приговаривает ее к мучениям и, возможно, к смерти, но Женевьева и Хью были для него гораздо важнее. Как жаль, подумал он. Но это неизбежно.