Чтение онлайн

— Или когда одна едет докторов встречать, — хмыкнул я. Идти не хотелось, но надо было. Выскочив из машины, я быстро пошёл к той двери, возле которой стояла вторая машина, разумно рассудив, что мужика в коме притащили именно сюда.

Как только я открыл дверь в одну из комнат, откуда раздавался шум, как на меня обрушился ритмичный писк монитора. Надо же, здесь и такое есть. Жуткий мир, просто жуткий. Я только что, буквально вчера на балу был, а сейчас стою и смотрю на кардиологический монитор.

Я шагнул к носилкам, на которых лежало худое нескладное

тело. Тело было в трусах с забавным рисунком. А ещё от тела несло такой отборнейшей сивухой, что я даже закашлялся. Тело лежало без движений. Только грудная клетка ритмично поднималась, показывая, что больной дышит сам, без посторонней помощи.

— Ну и что тут у нас? — хмуро осведомился я, подходя к молодому парню, стоявшему возле каталки. Парень был невысокий, круглый, и с очень располагающим лицом.

— Подозреваю, что инсульт. — Хмуро проговорил он. — Давление стабильное, пульс ровный, немного учащён. Дыхание самостоятельное. Но я не могу исключить и травму головы. Внешних повреждений нет, но шут его знает. Пациент не слишком благонадёжный. — Проговорил он. — Анализы в работе, электрокардиограмма без острой патологии, вон, лежит на столе, можете глянуть. Рентген-лаборант уже здесь, сейчас скатаем его, череп просветим. Там всё и прояснится, может быть, — задумчиво почесал он затылок, не сводя с меня пристального взгляда.

— Возражений не имею, — кивнул я, отходя в сторону и, давая возможность санитарке и тому самому парню, выкатить каталку в коридор и свозить пациента на обследование.

Я подошёл к столу и взял плёнку, на которую указывал, привезший этого мужика фельдшер. Если я, конечно, правильно понял его роль. И тут я внезапно осознал, что не имею ни малейшего понятия, что тут изображено. Описывать электрокардиограмму курсантов не учили. Только показали, что такое есть, несколько видов грубой патологии, требующей незамедлительных действий, и как отличить её от электроэнцефалограммы. Хотя в некоторых случаях я сомневаюсь, что это было возможно.

Так как, я ничего не понял, то принял за аксиому, что на плёнке действительно не было ничего подозрительного.

— Остановка дыхания! — внезапно раздался зычный голос с той стороны, куда укатили больного. Я тут же бросился в направлении этого голоса. Забежав в открытую дверь, увидел, как фельдшер довольно спокойными выверенными движениями управляется с мешком Амбу, вгоняя воздух в лёгкие пациента.

— Есть, дышит. — Он отнял мешок от его рта и посмотрел на бледного рентген-лаборанта, который стоял и не двигался, глядя округлившимися глазами на реанимационные мероприятия. Видимо, в его кабинете, не так часто кто-то начинал умирать.

Фельдшер ухватил каталку за один край, подбежавшая санитарка за другой, и они быстро покатили её обратно в тот кабинет, откуда я совсем недавно выбежал. Мне не оставалось ничего другого, как следовать за ними.

В кабинете я подошёл к пациенту, чтобы уже осмотреть. Зрачки были узкие, на свет реагировали вяло, но реагировали. Сухожильные рефлексы были повышены, а кожа бледная и немного

влажная. Что-то щёлкнуло в мозгу, но я ещё пока не понял, за что ухватиться. Знания-то вроде были, но практического их использования Денису явно не хватало.

— Не похоже на инсульт, — пробормотал я, и тут монитор, к которому уже успели вновь подключить нашего коматозника, противно запищал. Показывал он, чёрт знает что. Хотя может чёрт и знает, а ещё знаю я. Это была как раз одна из тех патологий, которые нам показывали на плёнке электрокардиограммы. Из тех самых смертельно опасных.

— Фибрилляция, — слово сорвалось раньше, чем я осознал, что сказал. — Дефибриллятор, быстро.

— Денис Викторович, — меня окликнул фельдшер. Он сунул мне в руки два электрода. — На двести.

Вспоминать, куда ставить электроды, не пришлось. Стоящая напротив меня женщина, медсестра, скорее всего, быстро намазала прозрачным гелем с правой стороны под ключицей, с левой — кнаружи от верхушки сердца по передней подмышечной линии. Электроды легли чётко на эти места.

— Разряд, — пробормотал я. Это говорилось для того, чтобы предупредить персонал. Чтобы они отпрыгнули от пациента, через которого сейчас ток будет проходить.

Тело выгнулось дугой, а я бросил взгляд на монитор. Он продолжал пищать.

— Давай на триста, — скомандовал я, бросив электроды фельдшеру. Затем прикрыл глаза и позволил рукам самим лечь на нижнюю треть грудины, как Денис делал это много раз при тренировках. — Адреналин.

— Уже, — ответила медсестра.

— Повтори, — коротко приказал я, делая ритмичные компрессии, стараясь не давить слишком сильно, чтобы не переломать ребра к демоновой бабушке.

До моего плача дотронулся фельдшер, и я забрал у него электроды готового дефибриллятора.

— Разряд, — тело снова выгнулось, и монитор прекратил верещать, показав, что ритм сердца восстановлен. — Что с ним?

— Не знаю, — фельдшер развёл руками. — Меня, кстати, Саша зовут.

— Ну, как меня зовут, вы уже все и так знаете, — я смотрел на монитор, пытаясь сообразить, с чем связана кома. И это точно не был инсульт и не черепно-мозговая травма. Наконец, прибор показал ровный ритм, и мы на некоторое время выдохнули спокойно.

— Есть, что? — спросил я у рентген-лаборанта, заглянувшего в кабинет. Это был мужчина средних лет, высокий, в мятом белом халате. Он перевёл на меня рассеянный взгляд и отрицательно покачал головой. — Я так и думал.

Похоже, мне придётся использовать свою демоническую силу, чтобы определить, что же всё-таки происходит с больным. Только вот не хочется это делать на глазах у всех. Нужно придумать, как выгнать весь персонал, чтобы нас оставили с пациентов наедине. В мире, лишённом целительской магии, любые манипуляции подобного толка будут выглядеть крайне подозрительными.

Мы стояли вокруг каталки вместе с Сашей и медсестрой и разглядывали пациента. Я в этот момент думал, как бы их выгнать отсюда к демоновой бабушке, а о чём думали они — оставалось для меня загадкой.