Чтение онлайн

– Нисколько. – Эстер даже помахала ему на прощание рукой. – Только не забудь, что в шесть мы смотрим китайский сервиз для гостиной.

В жизни любого мужчины обязательно наступает минута, когда он садится в кресло или на диван, снимает ботинки, кладет ноги на стол, включает негромкую музыку и погружается в раздумья о смысле бытия. Иногда эта минута растягивается на несколько часов.

Придя домой в половине десятого вечера, Берни чувствовал, что такая минута наступила и для него.

Нескольких

часов в его распоряжении не было, поскольку на следующий день ему предстояло снова брать быка за рога и сначала бегать по стройке, сверяя, ругая, согласовывая и отменяя, а потом еще полдня мотаться из офиса в офис по всему городу и вести нескончаемые переговоры с заказчиками, поставщиками и производителями того, что ему, Берни Стауэру, никогда самому не понадобится, но что совершенно необходимо разложить по полочкам именно сейчас, чтобы иметь поелику возможно уверенность в завтрашнем дне. Однако некоторое время перед сном он собирался урвать наверняка.

Включив телевизор и устроившись поудобнее на диване—в одних трусах, спрятав ненавистный костюм в шкафу среди доброго десятка ему подобных и растерев уставшую от очень красивого галстука шею, – Берни приготовился наслаждаться жизнью с запотевшим бокалом мартини под рукой и ведерком незаменимого в таких случаях льда.

Блок новостей подходил к концу, когда закурлыкал стоявший тут же телефон. Берни очень не хотелось брать трубку, но это мог быть, во-первых, Николас Росс с новой идеей относительно планировки подъездных путей к подземному гаражу, а во-вторых, Эстер, вдруг вспомнившая, что забыла сообщить самое главное.

Голос был женский. Но не Эстер. Голос женщины, не забывающей ничего.

– Это я, Стефания. Паром помнишь?

Как часто мысли одного человека находят отзвук в мыслях другого! Помнить и забывать. Не подозревать о причине собственного настроения и вдруг получать ответ сразу на все вопросы.

– Как ты узнала мой телефон, Стефания?

Берни заметил, что ноги уже не лежат на столе двумя зудящими от усталости колодами, а бодро притопывают носками по полу.

– Твой бумажник, Берни Стауэр. Ты потерял свой бумажник. Но я была рядом, и он не пропал. Я не заглядывала в него, можешь быть спокоен. Только проверила водительские права. Наверное, это жутко утомительно ходить целый день пешком.

– Постой, не вешай трубку! – вдруг испугался он. Ему показалось, что его умело шантажируют. Да и голос был уж больно вкрадчивый. Хотя произошедшее на пароме к этому как бы обязывало, однако у Берни имелись свои личные подозрения и опасения. – Ты совершенно права, бумажник мне очень нужен.

– А мне нужен ты, Берни! – зашептала трубка. – Я сама не рада, что сделала это. Но я только о тебе и думаю. Я хочу тебя видеть. Я хочу тебя чувствовать… Я не знаю, почему, но это сильнее меня. Ты должен ко мне приехать, Берни. Прямо сейчас.

– Но я…

Она прервала его. Торопливо, словно куда-то опаздывая, назвала адрес. А потом добавила «я жду» и упредила всяческие возражения короткими гудками.

– Чертова кукла! – вырвалось у Берни. – Так я и нанялся тебе в свиту! Она еще бумажники ворует! Нет,

ну это просто неслыхано! – А рука уже нажимала мягкие кнопки. – Алло, такси? Примите срочный заказ…

Получилось все совсем не так, как предполагал Берни. И даже про цель своей поездки – бумажник – он в первое мгновение просто-напросто забыл, когда входная дверь после двух настойчивых звонков открылась и на пороге возникла та, кто до сих пор представлялась ему почему-то некой мистической фигурой из сна, хотя на палубе парома он ощущал ту же самую фигуру весьма отчетливо. А ведь прошла всего ночь.

На Стефании был серебристый шелковый халат. Не присматриваясь, Берни с первого взгляда понял, что под ним на девушке ничего нет.

Просто это было ее стилем. Ничего лишнего. Или вообще ничего.

Сегодня каштановые волосы уже не казались длинными водорослями в бурном течении. В квартире не было не то что ветра, но даже сквозняка, а кроме этого, у девушки оказалось достаточно времени для того, чтобы уложить их как следует – может быть, в дорогом салоне где-нибудь в центре, кто знает?

Стефания долго смотрела на юношу, не пропуская внутрь квартиры. Она словно хотела то ли запечатлеть черты его лица на будущее, то ли воскресить из прошлого, каким он привиделся ей в первый раз. Короче говоря, обоих посетили одни и те же сомнения.

При этом трудно было установить, кто из них смущен больше и почему. Вероятно, все же Берни как представитель интеллигенции сильного пола.

Наконец войдя в просторную прихожую, он с беспокойством посмотрел, куда бы причалить, чтобы перевести дух. Можно было подумать, что он бежал всю дорогу.

Куда там – на такси ехал!

Что-то все-таки с нервами, Эстер права…

А кто такая Эстер? Тьфу ты, черт…

– Давай не будем сразу о деле, – предложила Стефания и под руку довела гостя до дивана.

Всюду диваны! Почему нельзя придумать какие-нибудь стояки, чтобы хоть как-то разнообразить минуты отдыха? Чушь – если предлагают сесть, нужно садиться…

Хотя Берни понял так, что злосчастный бумажник будет возвращен в хозяйские руки дай Бог в конце вечера, Стефания, оказывается, называла «делом» отнюдь не это.

Она молча положила на колени Берни его пропажу.

Этим она тонко намекала на наступившую столь неожиданно необходимость выбора. Причина приезда была сама собой устранена, и Берни, по идее, имел полное право поблагодарить, раскланяться, даже поцеловать ручку, но после этого – непременно удалиться, откуда пришел. Однако тем же самым жестом Стефания приглашала его задержаться у нее, только уже по собственному желанию, ибо говорить спасибо и уходить – некрасиво.

Берни понял, что по рассеянности допустил еще одну – роковую для себя – ошибку: не купил по дороге сюда ни цветов, ни какого-нибудь вина, ни даже шоколадку, которой можно было бы красноречиво показать свое личное отношение к происходящему и его виновнице: вот вам, мол, барышня, кушайте вкусности, да только ко мне не приставайте, не по зубкам вам, да-с. Цветов и вина не было.