Чтение онлайн

Нелл же была очаровательна. Стройненькая, гибкая, как тростинка, в шлейфе длинных полос-соломинок, она могла бы явиться самым подходящим прототипом всемирно известной Долорес Гейз. [8] Однако к тому времени роман Владимира Владимировича был уже написан, и потому видевшие Нелл могли только сравнивать ее с незабвенной нимфеткой Ло.

И такие люди находились. Причем, как правило, это были степенные господа из тех, что давно уже воспитали детей и получили в подарок или в наказание резвых внуков и внучек.

Один из них, некий господин Кросс, Гельмут Кросс, шестидесяти двух лет, преуспевающий банкир, эмигрировавший в Соединенные Штаты еще из фашистской Германии, оказался наиболее смелым в своих желаниях. Он купил Нелл. Купил у нее же самой, заставив уйти из порядком надоевшей ей труппы и переселиться в его дом, вернее, в один из его домов, где он получил возможность единолично наслаждаться искусством юной гимнастки. Ибо Нелл вовсе не собиралась бросать свое любимое занятие полностью. Она чувствовала, что период благоденствия под крылышком у богатого «дядюшки Гельмута» может в любой момент прерваться по не зависящим ни от кого чисто биологическим причинам.

Нельзя сказать, чтобы господин Кросс был бескорыстным самаритянином, однажды решившим спасти девочку от голодной смерти. Запирая ее в золотой клетке, он тем самым превращал Нелл в свою наложницу, любовницу и служанку. Скрепя сердце, она покорно делала для своего седого благодетеля все, чего он только не желал.

А желал он многого.

Соглашалась Нелл еще и потому, что он никогда не выставлял ее на всеобщее обозрение, а, наоборот, ревнуя соблазнительного ребенка буквально ко всем, старался придать их отношениям как можно больше скрытности и интима.

Именно для него Нелл впервые стала выступать со своими «гимнастическими этюдами» полностью обнаженной. Она поудобнее располагала старое кожаное кресло, украшавшее обогреваемую камином гостиную, господин Кросс усаживался в него, закуривал сигару и самодовольно щурился на восхитительную фигурку добровольной маленькой рабыни, которая сбрасывала к его ногам, накрытым теплым мексиканским пледом, одежду и принималась танцевать и изгибаться посреди комнаты на толстом ковре.

В завещании, оставшемся после его скоропостижной смерти, господин Кросс отказывал возлюбленной акробатке тот самый дом, в котором провел с ней последние и, должно быть, наиболее волнительные часы своей драматической жизни, вместе со всем внутренним убранством и даже стареньким «бьюиком», давно позабытым в подвальном гараже.

Обретя полную свободу и независимость, Нелл, однако, осталась верна себе. Ощущения, которые пробуждал в ней сладострастный взгляд старого любовника, когда она становилась перед ним на мостик или делала шпагат, поддерживая на ладонях небольшие, но достаточно соблазнительные грудки, вывели ее за пределы райской обители обратно, в народ, на подмостки.

Нелл исполнилось двадцать – у нее все еще было впереди, но благодаря оказавшимся столь скоротечными годам, прожитым под крышей богатого человека, она теперь стала понимать истинную цену своего таланта. У нее появилась уверенность.

Разумеется, работать ей было в принципе ни к чему. Однако прозябание в бездействии тоже претило ее натуре. Так она устроилась в дорогой ночной клуб Лас-Вегаса, где ее однажды и увидела Стефания.

НАТАША

ЧЕПМАН (Наталия Левицкая)– 24 года, рост 173 см, вес 56 кг, родилась в Москве, Россия, разведена, детей нет.

Как уже упоминалось, кроме Стефании, Наташа была в «Мотыльке» единственной профессиональной фотомоделью. Этому званию она удовлетворяла как послужным списком, так и внешностью, на первый взгляд довольно обычной, но – только на первый взгляд.

Юность ее пришлась на хваленое время перемен, когда русские девушки поняли, что добиваться положения в обществе можно не только хорошими оценками в школе и активной комсомольской деятельностью, органически перерастающей в партийную.

Был соблазн пойти «на панель». Благодатная нива проституции рекламировалась на всех углах, однако что-то Наташу удержало. Нет, она вовсе не морщила носик при виде веселых и глупых иностранцев, она отнюдь не пренебрегала этой возможностью «сделать жизнь», однако отложила ее на черный день.

Между тем бывшая школьница поступила на исторический факультет Московского университета, проучилась два курса и не потянула. То есть она бы, конечно, «потянула»: учиться в престижном вузе – совсем не то же самое, что туда попасть, но просто в один прекрасный день Наташе сделалось скучно каждое утро ездить из центра до метро «Университет», идти по одной и той же аллее между решеткой и низкорослыми деревцами до дырки в заборе, через которую лезли все, от декана до последнего двоечника, – и все это ради того, чтобы потом весь день вместо «дебильных» лекций сидеть на «сачке» [9] и курить одну за другой импортные сигареты.

Короче говоря, Наташа покинула 1-й гуманитарный корпус МГУ, а вместе с ним и большую науку, чем вызвала в семье нечто напоминающее бурю, только пострашнее. Отца, преподавателя того же исторического факультета, каким-то чудом, причем, вероятно, сама этого не желая, нейтрализовала мать, актриса оперетты.

Совершая свой решительный поступок, Наташа до конца не осознавала, что уходит, собственно, в никуда. Она теперь праздно шаталась по городу, привлекая внимание озабоченных одиночеством молодых людей, покупала в подземных переходах газеты и читала всевозможные объявления, откровенность которых была в то время еще внове.

Однажды она принесла домой свежий номер газеты «Из рук в руки». Вечером зашла подруга, и девушки принялись вместе просматривать раздел знакомств, потешаясь над, с одной стороны, пошлостью, а с другой – над юмором и изобретательностью «кисок», «Козерогов», «москвичей», «симпатичных молодых женщин» сорока девяти лет и тому подобным.

В разделе «Работа» их внимание привлекло на первый взгляд неприметное объявление следующего содержания:

«Фотостудия СМАЙЛ, Дания, предлагает работу фотомодели в жанре «ню» эффектной девушке. Опыт предпочтителен. Показательные фотографии высылать по адресу 103473, Москва, а/я 101». [10]