Шрифт:
Водку пили прямо из фляжки — по кругу. Соответственно и язык развязывался в том же порядке, следом за фляжкой, и тематика была подходящей — о надписях на заборе.
— Самая большая надпись, которая я когда-либо видел, — неторопливо начал доктор. — Была на большом таком постаменте. В Прибалтике, как ни странно. Стоял там
— Так ведь стороны-то четыре ? А букв — три !
— Это у нас — три. А ближе к западу — четыре. Это в смысле, у немцев. А у англичан и американцев так и вообще пять.
— А ближе к востоку ?
— Ну… — переводчик глотнул водки и шумно вздохнул. — У арабов, например — три. Кир называется. А она — кос, соответственно. Помню, еще товарища Косыгина старались в Ирак не посылать. И о кирпичных домах не разговаривать. А у китайцев ?
Невысокий узкоглазый инструктор пожал плечами:
— У китайцев диалектов больше, чем самих китайцев. Есть три, есть две. У какого-то африканского племени, я слышал, — вообще одна.
— Во ! — поднял палец командир. — Чем примитивней цивилизация, тем короче. А чем развитей, тем…
— Да нет, — со знанием дела выступил доктор. — У негров-то как раз и длинней.
Все засмеялись.
— Но на постаменте — это не круто, — продолжил тему радист. — Помню, жил я как-то в общаге… то есть, общаги наши стояли строем — три девятиэтажки в ряд. И во время какой-то комиссии решили мы приколоться. Договорились, чтобы во всех комнатах свет выключили, а в некоторых — зажгли. Ну, и получилось — три буквы, каждая высотой метров двадцать.
— А что комиссия ?
— А что комиссия…. Вдули комендантам, те вычислили, какие комнаты могли, так сказать, выступить в роли лампочек в этой надписи — и во время следующей проверки свет у них отключили. На всякий случай.
— И что ?
— Да ничего. Мы договорились, и все остальные комнаты свет зажгли.
Все на секунду задумали, затем так же дружно грохнули
— Это что, — радист снова глотнул из фляжки, закашлялся и передал дальше. — Товарищ рассказывал — залез, значит, когда-то на Останкинскую телебашню. Вниз глянул. И обомлел. Внизу… старательно так… вытоптано. По пятьсот метров буква, во !
— Ого !
— Да и это фигня, — снова влез командир. — Возвращался я как-то из… ну, короче, самолетом возвращался. На душе мерзко так было. И тут… уже при заходе на посадку, представляете ? не то, что вытоптано ! не иначе, как бульдозером утрамбовано ! Только с самолета и увидишь, зато эффект !
Тут уже было не до смеха, а доктор даже головой закрутил — вот это масштаб ! И ведь бесплатно и добровольно люди работали ! А говорите, не осталось уже идеалистов !
Идеи, правда, сменились, ну да это мелочи, что коммунизм, что религия — один… черт.
В слове «черт» обнаружилось не три, а четыре буквы, и разговор снова перешел на количественные показатели.
— А что, скоро американцы и на луне смогут надпись сделать, — ни к кому не обращаясь, скривился радист. — Такую, чтобы нам снизу видно было.
Все, не сговариваясь, задрали головы. От Луны оставался крохотный серп и надписи не нем еще не было.
— Черные созвездия… — сказал вдруг инструктор. — Это в одной книге так обозвали формы, образованные темными промежутками между звездами. Я все никак не соберусь присмотреться — может и вправду…
Все дружно задрали головы.
На фоне знакомых созвездий отчетливыми черными прожилками выступали странные символы — вроде иероглифов, но попроще.
— Командир, — вдруг изменившимся голосом сказал доктор. — Слушай, ты из нас самый трезв… в смысле, самый трезвомыслящий. Мне мерещится, или этих символов и в самом деле шесть ?! Что ты там говорил о уровне развития цивилизации [C2]
15.09.2002