...и Северным океаном
Шрифт:
Я был мальчишкой, когда он поразил мое воображение густейшими косматыми бровями и редкой в первые послереволюционные годы фуражкой с золотым шитьем. Да и не только мое. Многие красноярские ребята играли в капитанов: город жил Енисеем.
Тех, кто трудился на реке, знали и ценили. Лишь когда начались первые арктические перелеты, капитанскую фуражку в мальчишеских мечтах вытеснил кожаный шлем летчика.
Видя на «Красноярском рабочем» Константина Александровича, я первое время чувствовал некоторую робость. Не сразу рискнул попросить
— Боюсь обещать. Писать пока не о чем.
Тираж нашей газеты между тем возрос чрезвычайно, мы с Костей ночи напролет проводили в трюме. Теперь ниже заголовка появилась строка: «Выездная редакция за Полярным кругом».
Развозили газету на ходу. Заранее связывали плотные трубочки и бросали с катера на палубу. Комплект номеров нашей газеты у меня сохранился. В одном написано: «Предыдущий номер по не зависящим от редакции причинам доставлен только на пароход «Лесник», бот «Вьюга» и на 19 барж».
Мы напечатали это сообщение потому, что газету развозили в шторм. Капитан не хотел спускать моторку, по помполит поддержал меня. Мы обошли уже около половины судов, когда волна плеснула через борт, мотор заглох и нас понесло прочь от каравана.
Объявили тревогу. Теплоход просигналил своим баржам приказ встать на якоря и помчался на выручку. Мы изнемогали, стараясь с помощью весел держать моторку так, чтобы она не оказалась бортом к волне. Вскарабкаться по веревочной лестнице уже не могли: не было сил в руках. Против правил нас подняли на- борт в моторке.
Я ждал, что Михаил Елиферьевич отругает меня. Но он сказал:
— Вымокли? Советую сразу под горячий душ. Болеть на Севере не полагается.
Развозя свежий номер, мы одновременно собирали заметки для газеты. Новости по стране и международную информацию «вылавливали» в эфире. Сидя с наушниками, я слушал сообщения об «АНТ-25», который Чкалов вел в беспосадочный перелет Москва — мыс Челюскин — Петропавловск-на-Камчатке — остров Удд.
Торопливо записывал известия о фашистском мятеже в Испании, о провокации японских властей на станции Пограничная, о понижении у нас в стране призывного возраста в армию с 21 года до 19 лет, о подготовке немецких фашистов к своему съезду в Нюрнберге.
Да, в мире начиналась предгрозовая пора.
Диксон
Нашей последней большой стоянкой перед Диксоном был Усть-Порт. Неожиданно встретили здесь нефтепоисковую экспедицию. Нефть на сибирском Севере! Это что-то новое. Но геологи говорили, будто им удалось пробурить скважины с признаками газоносности. Работать трудно. Бурят с соляным раствором, дробью и даже победитом: мерзлота. Есть у геологов буер, лодки, несколько собачьих упряжек, олени. Думают бурить и зимой.
Хотел было отправить об этом радиограмму в редакцию, да раздумал: засмеют, попался, мол, на удочку чудаков или авантюристов. Сибирская нефть?
Недалеко от впадения Енисея в залив — селение Голь-чиха. Так, ничего особенного, несколько домиков. Незадолго до революции именно здесь собаки нашли в береговом обрыве тушу мамонта и целую зиму обжирались мясом чудовища, умершего десятки тысяч лет назад. Они-то и лишили Фритьофа Нансена возможности угоститься необычным бифштексом.
И кита, живого кита, доводилось видеть жителям Гольчихи. Кит на реке?! Да ведь река-то эта особенная, одна из пятнадцати великих рек мира!
Что погнало кита в пресные воды — сказать трудно. Последний раз его видели далеко от устья, возле Дудинки. Над мертвой громадиной вились тучи чаек. Кит распорол туловище о подводные камни, проплыв четыреста километров вверх по реке…
У Енисея немало особенностей. По сравнению с Волгой — холодная река. Но в самое жаркое время; в июле-августе, температура воды на большей части реки почти одинакова. Ольху на островах в низовьях Енисея согревает тепло, излучаемое водой. На коренных берегах в этих местах кустик — редкость.
Запасы тепла в енисейской воде колоссальны. Она медленно нагревается, зато медленно и остывает. Как бы вобрав в себя горячие лучи солнца на юге, вода уносит их с собой в те места, где лето так коротко.
Раньше находились люди, утверждавшие, что несчастье Сибири — неудачное направление ее рек, текущих в недоступный Ледовитый океан.
Но именно сибирские реки помогли освоить этот океан! Они были готовыми водными дорогами, связавшими Северный морской путь и Транссибирскую железнодорожную магистраль. На их берегах построили заполярные города.
Мы не выращивали бы овощей в открытом грунте Игарки, если бы воды Енисея не смягчили климата этих мест. Запасы тепла, которые забирают с юга Обь и Енисей, согревают не только их берега, но даже океанское побережье. Сибирские реки, эти могучие теплопроводы, несут на своих волнах жизнь далеким полярным окраинам.
Думаю, что и это учитывалось полвека спустя, когда было решено прекратить проектные проработки, связанные с переброской стока сибирских рек в Среднюю Азию и Казахстан.
А разве обычна сама история освоения енисейских низовьев жизнестойкими, энергичными поселенцами?
На мысе Крестовском еще в тридцатые годы можно было побродить по грудам полуистлевших рыбьих костей, среди развалин старинного дома и надворных построек. В стороне чернели покосившиеся кресты старого кладбища. Кто лежал под ними? Может, мангазейцы? Или поморы архангельского Севера? Или, наконец, беглецы, скрывавшиеся здесь от помещичьих притеснений?
И сколько таких заброшенных поселений было разбросано в низовьях Енисея! На карте устья, составленной в 1745 году, на правом берегу в районе дельты я насчитал больше двадцати селений. Ныне забыты даже их названия.