...И паровоз навстречу!
Шрифт:
Тилль вздохнул:
– Да, Марлен – соратница Дункельонкеля. С тех пор как она убежала, прошло немало времени. Иоганн отправлял дочери письма, но ответов не было. После того как Марлен прислала отцу его почтовых голубей со свернутыми шейками, он понял: девочка так его и не простила. Брат сделал непростительную ошибку – стал решать за дочь. Ей это надоело. Дункельонкель умело сыграл на ее обиде. Не менее трех лет она пудрила головы гномам, выдавая себя за Белоснежку. Барон Николас Могучий разоблачил и лишил ее магических способностей. Мы с братом полагаем, что девочка попала под действие чар черного колдуна…
– А я полагаю, – прервал король
– Подождите, Альбрехт, – примирительно сказал Бесфамиллюр.
– Дослушайте, Томас. Почему-то, пользуясь моим гостеприимством, Тилль Всезнайгель не счел должным поведать мне о племяннице. Потом выясняется, мол, она и хваленый барон каким-то там богопротивным способом произвели на свет тьму солдат. А мы только что поздравляли друг друга, радуясь победе Темного Мастера… Того самого, у коего на побегушках вертится черт! Пауль слишком хорошо известен в нашей стране как зачинщик колдовского и ведьминского бунта против уважаемого Генриха! – Альбрехт повернулся к королю Вальденрайха. – Скажите, уважаемый сосед, вы-то отчего молчите? Неужели вам не ясно, что нас пытаются опутать паутиной лжи?
Сопровождающие королей вельможи зашушукались. Монархи задумались. Генрих прищурился и принялся сверлить Тилля подозрительным взглядом.
– Я объяснюсь по порядку, – с напором проговорил Всезнайгель. – В ходе противостояния у Циклопоуборной Николас и Пауль Повелитель Тьмы сцепились и исчезли. Они отсутствовали в нашем мире три месяца. Барон вернулся победителем. Пауль – подчинился, пошел в услужение Николасу. С тех пор они стали действовать на благо нашей общей цели. Они раскрыли личность Белоснежки и тем самым заставили гномов прекратить воровство металла. Они добыли Барабан, на котором сидит Рамштайнт. Поверьте, барон Николас отдал Улькхемикеру кусок ноги отнюдь не добровольно! Сейчас юный барон вместе с моим братом находятся в глубоком тылу врага, в Черном королевстве. Пауль, видимо, ждет следующей атаки, чтобы отразить ее. Признаться, я потерял с ним связь…
– Минуточку, Тилль, – визгливо вступил Генрих. – Твой рассказ порождает массу вопросов. Почему Барабан Власти попал именно к Рамштайнту? Тебе не кажется, что руки преступника не самый удачный выбор? Во-вторых, я так и не получил внятных доказательств верности Темного Мастера. С кем он? Как его сломил Николас? Где они болтались три месяца? Теперь о Белоснежке. Да, ты утверждаешь, дескать, Николас с Паулем вывели ее на чистую воду. Гномы прекратили тайные поставки руды в Черное королевство. Воровство тоже остановилось. Несомненное благо. Но я вас спрашиваю: а не поздно ли? Может быть, Дункельонкель накопил достаточно металла для осуществления своих планов? А наглую аферу с гномами решил выставить как разоблаченную. Заметь, я был поражен, когда узнал, насколько тщательно готовилось и воплощалось надувательство с Белоснежкой. Да, рудокопы доверчивы, простоваты… Однако как их грамотно обжулили! Теперь, когда Дункельонкель перешел в открытое наступление, подземные коротышки оказались не нужны. Их разменяли, чтобы мы охнули, оценивая масштабы дел нашего врага.
Пока говорил Генрих, Томасу вдруг подумалось: «А не Иоганн ли стоит за историей с зеркалом?» Бесфамиллюр не считал подозрения вескими аргументами, он знал Всезнайгеля давно, только в свете рассуждений вальденрайхского монарха братья-колдуны, их племянница и парочка Николас – Пауль получались бандой шпионов!
Наменлосцы
Бесфамиллюр засомневался. Вздорный старик Генрих уверил себя в виновности Всезнайгеля. Альбрехт никогда ему и не верил.
Рамштайнт расхохотался, отчего его обвислые щеки закачались, как желе.
– Вот оно, сытое лицо преступности, – пробормотал король Вальденрайха.
– Ладно, ребята, – сказал толстый преступник, хлопнув себя по коленям, – потешно с вами, но мне пора. Я убедился: вы не протянете руки моему королевству.
– Твоему? – с презрением переспросил Генрих.
– Моему. – В голосе Рамштайнта зазвенела сталь, бандит с кряхтением поднялся с Барабана. – Завтра приедет слизняк Герхард, с ним лясы точите. А мне недосуг. Ерунду, которую вы тут несли, лучше забудьте. Всезнайгели предприняли против Дункельонкеля больше, чем вы все вместе взятые. Я же свою миссию выполнил. Томас, инструмент ваш. Вернете после победы.
Рамштайнт снял плед с Барабана Власти.
Раздухарившийся вальденрайхский король не смолчал и тут:
– Красивый проигрыш, не более. Ты все равно не улизнул бы отсюда с Барабаном.
– Напыщенный кретин, я бы сделал так, – проговорил Рамштайнт и ласково щелкнул пальцем по Барабану.
Взрывоподобный звук оглушил присутствующих. Оконные стекла повылетали, морозный воздух хлынул в зал.
Король преступности зашагал к выходу. Тилль последовал за Рамштайнтом.
Оправившиеся от звукового удара монархи и челядь тоже покинули холодное помещение. Сопровождавшие Томаса советники бережно вынесли магический артефакт.
– Чем громче выступление, тем веселее, – сказал Рамштайнт Тиллю, когда они вышли из дворца.
А короли спорили в соседней с залом комнате.
– Убийцу следует казнить! – горячился Генрих.
– Задержать обоих, – твердил Альбрехт, стуча сухим кулаком по подлокотнику кресла.
– Нет, я обещал Рамштайнту неприкосновенность, – возражал Бесфамиллюр. – Вы, Генрих, кстати, тоже.
– Тогда надо срочно арестовать Всезнайгеля! – не унимался король Вальденрайха.
– Обоих! – восклицал труппенплацкий монарх.
Томас принимался объяснять:
– Всезнайгель – не мой подданный, к тому же он заявлен как помощник Рамштайнта, а я дал слово его…
– Казнить! Убийцу следует казнить! – заходил на следующий круг Генрих.
– Господа, тихо! – глава Наменлоса прервал великосветский базар.
Его коллеги замолчали.
– Вы слышите?
До королевских ушей донесся нарастающий свист.
– Я знаю этот звук! – воскликнул Альбрехт. – В укрытие!
Первый огненный шар взорвался на окраине столицы. Следующие посыпались все ближе и ближе к дворцу.
Дункельонкель все же нашел способ нанести бомбовый удар по Наменлосу.
Всезнайгель и Рамштайнт разглядели в ясном небе птиц, с которых падали шары. Над городом парили три огромные птахи.
– Искусственные птицы, – выдохнул дриттенкенихрайхский преступник.
Коля или Палваныч сказали бы проще – самолеты.
Тилль выхватил алебарду у стоявшего возле ворот часового и взмыл в воздух. Колдун настиг «птицу», увидел внутри нее человека. Подобравшись к нему, маг скомандовал жестом, мол, давай вниз.