...Да поможет мне бог
Шрифт:
— Я знаком с содержанием этого заявления, господин председатель, — сказал Спенсер.
— Я хочу прочесть из него один абзац, — заявил Биллинджер. — Вы говорите здесь о члене сената Соединенных Штатов сенаторе Аароне Купе. Я цитирую: «Он [сенатор Куп] начал драку — может быть, с добрыми намерениями, не знаю. Значит, нужно было выйти из нее победителем, иначе могла серьезно пострадать его политическая карьера. На карту было поставлено его место в сенате. Он нуждался в рекламе». — Биллинджер окинул взглядом зал и продолжал читать медленно
— Да, сэр.
— И они применены вами к одному из наиболее выдающихся членов сената Соединенных Штатов Америки, к человеку, посвятившему всю свою жизнь служению на благо американского народа.
Наступила пауза.
— Я полагаю, — заметил Биллинджер, — вы признаете правильность прочитанной мною выдержки?
— Да, сэр.
— У вас действительно было такое мнение о нем в то время?
— Да, господин председатель.
— А теперь вы переменили свое мнение, мистер Донован?
— Нет, сэр.
— Вы хотите сказать, — воскликнул Биллинджер, и лицо его перед телевизионной камерой выразило величайшее изумление, — вы хотите сказать, что и сегодня сравнили бы сенатора Соединенных Штатов с убийцей невинного человека?
— Возможно, что сегодня я сформулировал бы свою мысль иначе, — ответил Спенсер, — но своего мнения я не изменил.
— Спасибо, мистер Донован, — поблагодарил Биллинджер. — Ну а сейчас, если у кого-либо из членов комиссии...
— Господин председатель... — сказал Спенсер.
— Слушаю вас.
— Позвольте мне снова спросить, какая связь между делом Гордона Беквуда, моим мнением о сенаторе Купе и целью сегодняшнего заседания?
— Свидетель обязан согласиться с тем фактом, что комиссия сама определяет линию допроса, — ответил председатель. Затем он повернулся к Корнелу и кивнул ему головой.
Корнел взглянул на листок бумаги, который был у него в руках. Спенсер не мог его разглядеть, но ему показалось, что эта какая-то фотокопия; возможно, фотокопия его письма.
— Мистер Донован, — начал Корнел, — когда вы выступали в качестве защитника мистера Беквуда после ухода из названной вами адвокатской фирмы, вы, как я полагаю, получали гонорар за свои услуги?
— Да, получал, сэр. — Конечно, это было его письмо!
— Вам заплатил сам мистер Беквуд?
— Да, сэр. Он внес некоторую сумму вначале, когда я занялся его делом, а после его смерти еще какую-то сумму в счет моего общего гонорара уплатила мне миссис Беквуд.
— Вы получали какую-нибудь дополнительную плату из других источников?
— Нет, сэр.
— Гонорар, полученный вами от мистера и миссис Беквуд, был единственным вознаграждением за ваши услуги в качестве адвоката?
— Да, сэр.
Корнел взглянул на Биллинджера,
— Что бы вы ответили, мистер Донован, если бы я сказал вам, что мы располагаем сведениями, согласно которым вы якобы получали деньги из определенного источника, близкого к правительству Советского Союза?
— Я бы ответил, господин председатель, что это ложь.
— По тем же сведениям, вы вступили в тысяча девятьсот сорок пятом году в коммунистическую партию.
— Я уже давал показания на этот счет, сэр.
— Вы показали, что не состоите и никогда не состояли членом коммунистической партии.
— Да, сэр.
— И вы по-прежнему подтверждаете свои показания?
— Господин председатель, — резко заявил Спенсер, — перед тем как отвечать на вопросы, я давал присягу. Я и сейчас нахожусь под присягой. Если комиссия сомневается в том, что я говорю правду, то я предлагаю комиссии на основании имеющихся у нее данных доказать мою виновность и передать дело в суд для привлечения меня к ответственности за дачу ложных показаний. А до тех пор прошу комиссию считать, что мои показания, данные под присягой, полностью соответствуют действительности.
В зале снова послышались отдельные хлопки, но они тут же прекратились, как только председатель постучал молотком.
— Мистер Донован, — произнес Биллинджер, — вы сами попросили назначить слушание вашего дела, и комиссия предоставляет вам возможность ответить на обвинения и полностью себя реабилитировать. А если вы находите, что некоторые вопросы повторяются, то, уверяю вас, их задают лишь в ваших интересах и в интересах истины.
— Благодарю вас, господин председатель, — ответил Спенсер.
— Господин председатель, разрешите мне задать вопрос свидетелю, — обратился к Биллинджеру конгрессмен Нисбет.
— Пожалуйста, конгрессмен.
— Я хочу на минутку вернуться к делу Беквуда, мистер Донован. Чтобы защищать Беквуда, вы оставили довольно выгодную работу, не так ли? Я не думаю, что эта перемена оказалась выигрышной для вас в материальном отношении.
Конгрессмен взглянул на Спенсера, ожидая ответа. Но Спенсер молчал, и Нисбет заговорил снова.
— Мне кажется, что в данном случае вы поступили довольно необычно, необычно даже для человека с твердыми убеждениями.
Ему снова пришлось ждать. Наконец Спенсер сказал:
— Вполне допускаю, что вам так кажется, сэр, — он сделал ударение на слове «вам».
Нисбет энергично закивал головой.
— Конечно, мистер Донован. Так вот, вы не помните, хотя бы приблизительно, какую сумму составил ваш гонорар по этому делу — я имею в виду общую сумму?
Спенсером овладевала злость, но он сдержал себя.
— Могу заверить вас, господин конгрессмен, что сумма была не очень велика. К счастью, я всегда был обеспеченным человеком — после того как получил наследство, сэр, — и в известной степени могу позволить себе делать то, что мне нравится.